Месть. Никогда не прощу

- Почему наш домик в элитном кемпинге больше не наш?

Он замирает. Всего на секунду, но я это вижу, как его глаза расширяются, как дыхание задерживается, как пальцы непроизвольно сжимаются.

- Ты о чем? Домик наш, - его взгляд бегает, не может остановиться на мне, будто ищет выход.

Я же вспоминаю, как после проверки документов, сегодня утром мне прислали документы, где черным по белому значится имя Иры во владельцах домика. Этот дурак уже пошел все на нее переписывать, а я жалею, что дура, позволила этот домик в свое время оформить на него.

- Это не ошибка, - говорю я, садясь напротив, ощущая, как диванный прогибается под моим весом. - Я хотела, чтобы домик подготовили к выходным, съездить туда всей семьей, позвонила, а мне сказали, что этот дом не наш.

- Произошла ошибка, - он ставит чашку, и она дребезжит о стекло, звук разносится по всей комнате. – Я позвоню и все улажу, наволнуйся. Ты с Ромой собралась туда? У меня нет времени с вами кататься."

"- Ты не едешь? – он качает головой, явно уже планируя нормальные выходные с той семьей.

Воздух в комнате становится тяжелым, будто перед грозой. Лицо Марка сначала бледнеет, потом покрывается красными пятнами, как будто под кожей разливается яд. Он открывает рот - я вижу, как дрожат губы - но я уже встаю и ухожу, оставляя его одного с его кофе и ложью.

Прежде чем ты нанесешь удар, я успею нанести свой, дорогой, а этот разговор так, провокация.

Глава 11

Глава 11

Альбина

Гостиная Ульяны залита мягким вечерним светом, пробивающимся сквозь полупрозрачные занавески. На подоконниках горшки с орхидеями, их нежные лепестки кажутся хрупкими, почти прозрачными в лучах заходящего солнца.

Я сижу в глубоком кресле, пальцы сжимают фарфоровую чашку с чаем, который уже остыл, но я все равно делаю глоток, чтобы хоть чем-то занять руки, пока заканчиваю ей пересказ событий последних дней.

- А еще он переоформил домик в кемпинге на нее через дарственную, - говорю, глядя, как чаинки медленно оседают на дно чашки, образуя причудливые узоры, похожие на карту моей разрушенной жизни, которую я не могу прочитать.

Пальцы сами сжимают фарфор сильнее, чем нужно, и я чувствую, как тонкий материал вот-вот треснет под давлением.

- Чтобы даже в суде ничего нельзя было сделать.