Мажарин

Марина рассмеялась:

— Ладно, я только сырок съем.

— Ладно, только сырок.

— А ты откуда знаешь, что так надо делать?

— Как?

— Руку поднимать…

— Дед научил. Пару раз я нос разбивал, когда с пацанами в футбол играли. Летишь же, ни хрена не видишь, как врежешься в кого-нибудь…

— И что ты даже не спросишь, почему у меня кровь из носа хлещет? — спросила с каким-то тайным вызовом.

— У меня несколько вариантов. Либо ты перенервничала, либо давление… на смертельно больную ты не похожа…

Его слова и отсутствие брезгливости к ее ситуации принесли Стэльмах неожиданное облегчение.

— У меня это с детства. Немножко было. Сказали, что перерасту, мол, такое бывает.

Вроде, переросла, пропали эти приступы. А сейчас вот снова.

Снова буду ждать, пока перерасту, — даже умудрилась пошутить.

— Я бы сейчас сказал, но лучше не буду, — усмехнулся Мажарин.

— Чего сказал?

— Матом будет.

Он принес ей из спальни одеяло, а сам уселся за рабочий стол и откинул крышку ноутбука.

— Ты только ничему не удивляйся.

— А чему я должна удивляться?

— Мало ли, — уклончиво, но с улыбкой сказал он.

— Мажарин, сразу скажи: ты маньяк?

— Почти, — усмехнулся он.

— Чего маньячишь?

— Тихо, — строго сказал он, — пей чай и молчи. Я сейчас занят. Меня нет.

— Разговаривать нельзя?

— Нельзя. Я сам скажу, когда можно.

— Ладно, обещаю ничему не удивляться.

Она и рада помолчать. Трудно давались эти разговоры.

Выпив крепкого несладкого чая и с трудом впихнув в себя кусочек сыра, Марина завернулась в одеяло и улеглась на диване.

Черт… Головокружение усилилось. Почему голова с закрытыми глазами кружится, а с открытыми нет? Хотела спросить у Мажарина, но глянула на его сосредоточенное лицо и передумала.

Через несколько минут ее затошнило. Она, выпрямившись, села на диване.

Вспомнила, что в парке Сережа умывал ее минералкой. Может ей повезет, и дома у него тоже найдется минеральная вода? Решив не беспокоить Сергея, сама пошла на кухню, открыла холодильник и обрадовалась, найдя там минералку. Попив, она поплелась обратно, захватив воду с собой.

— Мариш, ложись в спальне. Там удобнее. Я еще посижу.

— Нет, я тут буду. — Снова улеглась и укрылась. — Ты мне не мешаешь.

— Ты мне мешаешь, — улыбнулся он.

Мешала она ему. Все время отвлекался на нее мыслями, то и дело посматривал.

Потом понял по ровному дыханию, что она заснула. Вот и хорошо, пусть поспит. Ей выспаться надо, она измучена. Если Нинке верить, они и выпили-то не много, не столько, чтобы уйти в астрал.