Мажарин

А ты в меня влюбился? — сказано это было без всякой интонации и улыбок.

— А я нет. Я просто так по району с гвоздодером бегаю. Задницу твою из неприятностей просто так вытаскиваю. И от одной мысли, что с тобой что-то случится, у меня сердце тоже просто так останавливается. Что дальше делать будем?

Марина слабо пожала плечами:

— Не знаю.

— Оставайся у меня. Дальше разберемся, что делать.

Она кивнула, но головы так и не подняла. Сережа положил руки ей на плечи, легонько сжал их, а потом притянул к себе. Обнял вместо слов, которые сейчас не находились.

Чтобы говорить, нужно знать, что говорить, а его разум сгорал от непонимания. Они же не подростки какие-то, им не по пятнадцать лет, чтобы дурить без повода от выброса гормонов.

Марина вся вздрогнула в его руках. Раз-второй. И начала плакать. Еще ниже опустила

голову, сжавшись и уткнувшись ему в грудь. Ничего не говорила, только плакала, и Мажарин чувствовал, что в этих безвольных рыданиях выплескивается все невысказанное. Но она вдруг резко оторвалась от него и, соскочив с кровати, убежала в ванную.

Сергей успел заметить на руке, которую она прижимала к носу, кровь и пошел следом.

— Не надо, я сама, только не лезь ко мне, — запротестовала Марина, склонившись над раковиной и смывая кровь с лица. Еще не хватало, чтобы Мажарин это наблюдал, она и так, мягко говоря, не в форме.

— Голову выше. — Он практически насильно распрямил Маринку и задрал ей вверх подбородок. — Стой так. — Убрал от лица волосы, откинув их за спину. Поднял вверх правую руку.

 — Все. Стой. Руку не опускай.

— Я так кровью захлебнусь.

— Не захлебнешься. Сейчас быстро все пройдет. Руку не опускай, — снова предупредил. — Я лед принесу.

Он принес завернутый в полотенце лед, Маринка приложила его к носу и скривилась, увидев свою кровь на светлой футболке Мажарина:

— Блин… Сережа я тебя замарала…

— Ничего страшного, — бросил он и снял испачканную футболку.

— Она не отстирается…

— Ну и хрен с ней. Иди на диван сядь, я чай принесу. Или кофе?

— Нет, лучше чай."

"Усевшись на диван в гостиной, Марина откинула голову.

Совсем тошно стало внутри от накатившего чувства омерзения к самой себе. Все не так с ней, все плохо. Мерзко. И эта кровь… В эту минуту снова захотелось убежать куда-нибудь.

Хоть в преисподнюю. Скрыться ото всех, пропасть, исчезнуть. Раствориться, чтобы ее никто и никогда не нашел.

— Я есть не хочу, — снова начала спорить, когда Мажарин принес чай и бутерброд с сыром.

— Не хочешь — заставлю, не можешь — научу.