Мажарин

Как они встретились и встречались, как любили, ненавидели, страдали. Как спаслись и спасли друг друга… Кого благодарить за это, если не провидение.

Добираться решили своим ходом. Поехали на метро, вышли на станции «Политехническая».

— Пойдем помедленнее, — попросила женщина и подхватила Марину под руку. — Не люблю в такие минуты спешить. Вот и дождик нам дорожку помыл…

Сегодня снова дождь, но какой-то неуверенный. Словно боялся он спугнуть высыпавших на улицу людей.

До церкви рукой подать — ее от метро видно.

Эти считанные метры шли не спеша,

Смотрели себе под ноги, на большие влажные плиты, в которых отражались дрожащие силуэты прохожих, и о чем-то о своем думали.

С тем, что в Петропавловском соборе до Бога далеко, Марина была согласна.

Это, конечно, монументальное и выдающееся сооружение.

Неотъемлемый символ города — визитная карточка. Но туда приходишь точно в музей — полюбоваться необыкновенной красоты внутренним убранством, посмотреть на мраморные усыпальницы императоров, — но сосредоточиться на своих мыслях там невозможно.

Марина не смогла. Кто-то ахает, потрясенный красотой, кто-то фотографирует, кто-то переговаривается, тут же делясь бурными впечатлениями.

Разве не за этим приходят в храм? Чтобы поразмышлять о тех вещах, о которых не говорят даже самым близким. Разве не этого ищут? В многолюдье — уединения. Когда такой далекий Бог становится тем самым Близким, которому, не таясь, можно рассказать все."

"Последние шаги до дверей маленького храма дались Марине с трудом, и возникло неудобное ощущение, что она делает что-то неправильное.

Оно от внутренней неловкости: забыла, как креститься. Рука словно каменная. Может, не место ей тут, среди истинно верующих, если пальцы сложить не могла да молитвы ни одной наизусть не знала.

Людмила Захаровна, уверенно осенив себя крестным знамением, ступила в храм.

Марина поправила на голове шелковый платок, повторила за женщиной жест и вошла следом. Господь ее услышит и поймет, а остальное неважно.

Никто не узнает ее мыслей и не сможет уличить в чем-то неблаговидном. Она решила для себя, что обратиться к Богу может каждый, и неважно, умеешь ты креститься, или нет, знаешь молитвы, или нет.

Ведь вера внутри, разве не так? Если условности важнее, чем душа, то к черту такую веру.

Внутри было немноголюдно. Убранство отличалось скромностью и строгостью, но атмосфера располагала именно к тому, за чем они сюда пришли.

Атмосфера располагала к разговору с Богом.