Когти власти

Она выглядела крошечным золотым островком среди чёрной чешуи, заполнившей пещеру.

– Спас – магией? – В глазах дракона мелькнула паника. – Нет, нельзя! Это неправильно!.. Мои лапы! – вдруг выкрикнул он. – Они больше не мои!

Проследив за его перепуганным взглядом, Карапакс с изумлением увидел, как трескается камень, покрывающий тело лежащего, открывая под собой новые блестящие чешуйки.

– Что с тобой? – не поняла Солнышко.

– Это не я! – продолжал кричать Камнерой. – Не мои когти! Что они делают? Остановите их!

Солнышко схватила его лапу и прижала к полу.

– Успокойся! – мягко произнёс он. – Ты пережил сильное потрясение, тебя пытались убить, но теперь всё хорошо, и даже окаменевшая чешуя исцеляется. Ты просто отвык пользоваться конечностями, но скоро придёшь в себя и…

– Нет, они не мои! – В хриплом голосе больного слышалось отчаяние. Тело его тряслось, лапы дёргались, по чешуе разбегались всё новые трещины. – Я давно отказался от них! Они чужие… это чудища из-под земли!.

Он ревел всё истошней, содрогаясь от душевной боли. От его выкриков в голове у Карапакса вспыхивали ужасающие картины крови и смерти. «Доверяю ли я сам своим когтям?» – невольно подумал он.

– Останови его! – повернулась Луна к Мракокраду. – Он собирается убить себя своей магией!

Чтица зажала уши крыльями и сжалась в комок в уголке пещеры.

Чёрный гигант схватил Камнероя за голову обеими лапами и силой повернул к себе, глядя в глаза.

– Тихо!!! – рыкнул он так мощно, что дрогнули стены. Больной испуганно затих. – Я лечу тебя, вот и всё.

– Не надо… – выдавил Камнерой, – это… опасно.

– Ты не виноват, что появился на свет дракомантом! – Мракокрад сердито дёрнул хвостом. – Каждый имеет право на здоровье и счастье!

«Я согласен, – подумал морской дракончик, – только… не плохой ли это признак?»

В самом деле, кому охота провести всю жизнь в страхе перед собственным даром, счастья хочется всем… но что ждёт впереди – судьба Мракокрада или Камнероя?

Самому превратить себя в скалу – ужасно.

Лежащий дракон повернул голову и посмотрел на свой хвост, с которого осыпались последние окаменевшие чешуйки, похожие на прибрежную гальку.