Казачий адмирал

Если бы в Днепро-Бугском лимане нас ждал турецкий флот, мы бы попробовали обмануть его, как в предыдущий раз. Гнались ли за нами уцелевшие шесть турецких галер или нет — не знаю. В лимане их точно не было, так что проскочили в Днепр без проблем. Я сказал Петру Сагайдачному, что подсиживать его не собираюсь, что у меня другие планы. Не верит. Как и большинство украинцев, любит атаманить и считает себя хитрецом и других подозревает в том же. Мы всех меряем по себе, но не себя по всем. Поэтому гетман, нарываясь, допустим, на простодушие и искренность москалей, частенько умудряется перехитрить сам себя.

Зато незамысловатых из-за излишней эмоциональности, польских хитрецов почти всегда оставляет в дураках."

"Кстати, украинец не обидится, если обманут его, а вот если ему не удастся надурить ближнего своего, то чуть ли не заплачет от горя. Русский обидится, если обманули его, и отомстит жестоко. Поляк обидится в обоих случаях и вдвое яростней, чем украинец или русский, и с местью будет носиться до конца жизни, даже если забудет, за что должен воздать.

— Я ему так и сказал, что на турок нападать не будем, — делится Петр Сагайдачный впечатлениями о встрече с представителем польского короля Валентием Калиновским, генеральным старостой подольским, старостой каменецким и летичевским и региментарем — назначенным королем командующим группой войск, защищающей королевство от татарских набегов. Защищал хорошо, за что получил титул «генерал земли Подольской». — Если татары на нас не будут нападать! — ухмыльнувшись, заканчивает кошевой атаман.

Судья, есаул и бывший кошевой атаман тоже ухмыляются, оценив хитрость Петра Сагайдачного. Все ведь знают, что татары слово не держат, нападают на бедных и мирных казаков без всякого повода.

— Если королю не нравятся наши условия, татары будут нападать на нас всё чаще и чаще! — весело произносит судья Онуфрий Секира.

Польша платит дань Крымскому хану (считай Турции, потому что большая часть ее оседала в Стамбуле), которую стеснительно называет подарками, чтобы на нее не нападала.

Наши походы очень рассердили турецкого султана Ахмеда Первого. Он потребовал, чтобы польский король Сигизмунд Третий призвал к порядку своих подданных, то есть казаков. По этому вопросу и встречался Петр Сагайдачный с Валентием Калиновским. Верхушка Запорожской Сечи за отказ от нападения на турок требует, чтобы их сделали реестровыми казаками, что давало бы им такие же права, какие имеют польские шляхтичи.