Кардонийская рулетка

И Шо захотелось его убить.

А в следующий миг Сапожнику стало настолько противно, что захотелось убить себя.

Сначала носки, длинные хлопковые носки элегантного кремового цвета. Амалия настаивала, чтобы Махим сначала надевал брюки, а уже потом носки — жене не нравился вид мужчины в трусах и носках, — но Амалия осталась в Линегарте, и консул облачался в излюбленной последовательности. Носки, затем брюки — легкие кремовые брюки от летнего костюма последней моды — и тонкая сорочка. Квадратные запонки с гербом Приоты — их Арбору подарила Амалия в день, когда он стал сенатором, и называла их «счастливыми».

— Боялся опоздать!

— Вям!

— Прекрасный галстук, тебе идет.

— Вям!

— Абедалоф! — Махим не знал, что раздражает его больше: явление без доклада, обращение на «ты» или визгливая тварь на руках директора. — Я тебя не ждал.

— Я не ждал вас, — поправил приотца Арбедалочик.

— Что? — Консул не сразу понял, что его ставят на место.

Однако развивать мелкие, не имеющие особого значения темы галанит не собирался.

— Слышал, у тебя вчера был непростой разговор?

Арбор вздрогнул. Вчера он принял решение не скрывать ужин с каатианцами и специально взял Борнаса, но теперь подумал, что имело смысл соблюсти конспирацию. Подленький Борнас наверняка наболтал галаниту лишнего.

— Стоит ли доверять слухам? — стараясь оставаться спокойным, осведомился консул.

— А это уже мне решать.

— Вям!

— Тебе так тебе.

Махим принялся застегивать последние пуговицы жилета и прозевал выпад.

— Вям!

Абедалоф поставил саптера на диван, схватил Махима за правое плечо и швырнул, в буквальном смысле — швырнул в стену. До нее было не менее четырех метров, но консул пролетел их стремительно, не потеряв начальной скорости, ударился спиной, локтем и упал на колени. Галанит подскочил, наподдал поверженному приотцу ногой, тут же присел на корточки и тряхнул стонущего Арбора за грудки:

— Решил меня обмануть?

— Я…

— Вям!

— Решил сыграть по своим правилам?

— Вям!

Руки у Арбедалочика оказались крепкими, сильными.

— Я… Я тебя не боюсь.

— Почему? — искренне удивился директор-распорядитель.

— Я… служу Приоте.