Измену не прощают

«Муж — голова, а жена — шея. Куда шея повернёт, туда голова и смотрит» — это точно про родителей Стаса. Вернее, я думала раньше, что это про родителей Стаса, а теперь я в таком ужасе, что не передать словами.

В десять вечера Веронике пора спать. Светлана Михайловна показывает мне комнату, которую они приготовила для ребенка.

— А комната Стаса ты помнишь, где, — говорит, оставляя меня вдвоём с дочерью.

Вот так, даже не спросив, она поселила меня вместе со своим сыном. Хотя чего удивляться, он весь вечер вёл себя так, будто мы снова вместе.

В глубоких раздумьях я приваливаюсь лбом к окну и, не мигая, гляжу на летящие снежные хлопья под светом фонаря. Я не слышу, как открывается дверь в комнату, и Стас подходит ко мне. Вздрагиваю, только когда его руки обвивают меня сзади.

Стас прижимается ко мне голой грудью, на обнаженном плече чувствую капельки воды, в нос проникает приятный запах мужского геля для душа.

Кожа мурашками покрывается. Мозг плавится от ласки и нежности, которой меня окутывает Стас. Он целует шею, и я не в силах сопротивляться. Откидываюсь затылком ему на плечо и блаженно прикрываю веки. Нежность сменяется страстью. Стас разворачивает меня к себе и припадает к моим губам.

Невесомыми движениями смахивает лямки моей сорочки вниз, оголяя грудь. Рассматривает меня голодным взглядом, гладит. Затем снимает меня с подоконника и несёт на постель. Нависает сверху, заглядывает в глаза.

— Моя любимая, — хрипло произносит. — Моя.

С тех пор, как мы вернулись из командировки, Стас постоянно называет меня «своей». Каждый раз я хочу возразить, но от этого слова такой адреналиновый взрыв происходит, что я немею.

— Я хочу, чтобы ты всегда только моей была. На всю жизнь только тебя одну хочу.

В горле пересыхает. «На всю жизнь только тебя одну хочу» — так Стас сказал мне пять лет назад, когда сделал предложение.

— Я люблю тебя. Люблю. Тебя и нашу дочку. Вы мои.

Цепенею от этих слов. Тело дрожью пробирает.