Исключительное право Адель Фабер

— О, это было потрясающе! Профессор Ламбер позволил мне ассистировать при сборе образцов водорослей. Ты не представляешь, какие удивительные формы жизни существуют в этих водах! — он говорил с воодушевлением, которое не может подделать ни один ребенок. — Я сделал несколько зарисовок, хочешь взглянуть?

Не дожидаясь ответа, он бросился к кожаной сумке, лежавшей на кресле, и достал потрепанный альбом. Я подошла ближе, взяла его в руки и была поражена точностью и детализацией рисунков. Странные растения, морские создания, ландшафты — все было изображено с научной точностью и в то же время с несомненным художественным талантом.

— Это великолепно, — искренне сказала я. — У тебя настоящий дар.

Лицо Этьена просияло от похвалы, и я поняла, что Адель, должно быть, часто поддерживала его увлечения, в отличие от отца, предпочитавшего более «мужские» занятия для наследника.

— Профессор говорит, что мои записи самые подробные на курсе, — с гордостью сообщил он, перелистывая страницы альбома. — Я хочу представить их на научном симпозиуме в следующем семестре.

— Уверена, ты его получишь, — я сжала его плечо, чувствуя странную гордость за мальчика, которого видела впервые в жизни.

Себастьян, стоявший в дверях и наблюдавший за нашей встречей, наконец вошел в комнату.

— Так что, сын, ты теперь решил стать натуралистом? — в его голосе звучала насмешка, но не злая. — А как же юриспруденция?

— Я могу изучать и то и другое, — ответил Этьен с легкой ноткой вызова. — Многие великие ученые были также и выдающимися юристами.

— Это правда, — поддержала я сына. — Разносторонние знания только укрепляют ум. К тому же — я повернулась к мужу, — возможно, Этьену стоит самому выбирать свой путь.

Себастьян удивленно поднял брови. Адель, по-видимому, редко перечила ему в вопросах воспитания сына.

— Что ж, — сказал он, — у тебя еще есть время определиться. А пока расскажи, как дела в Академии помимо твоих научных изысканий.

Следующий час пролетел незаметно. Этьен рассказывал о преподавателях, сокурсниках, строгих правилах и маленьких бунтах против них.

— … и тогда Жак уговорил всех обменяться одеждой, так что когда надзиратель вошел в комнату, он не мог понять, кто есть кто! — смеялся Этьен, рассказывая об очередной проделке.