Я тебя (не) забыла

Разве это делает меня счастливой?

– Знаю, что нет, – грустно улыбнулся он. – И мне, правда, тяжело самому, что ты через это проходишь.

Аркадьева встала на ноги и также упёрла кончики пальцев в столешницу, чтобы хоть немного быть с ним на равных. Глаза её сузились от праведного гнева, а слова, вылетающие изо рта, были одно другого резче.

– Я не знаю, чьих рук дело, это, как ты выразился, недоразумение, но явно, что женских. По фото чётко видно.

Наконец, она озвучило то, что мучило её не меньше его предательства.

– Одна представляется твоей женой, другая лезет туда, куда не просят. Я не хочу, чтобы эта грязь касалась меня и моей семьи.

Мелёхин, наконец, закрыл глаза и кивнул.

– Кто она? – тихо спросила Аня.

– Секретарь юриста, который готовил документы.

– Ты спал с ней?

Мелёхин помешкал, но снова кивнул. Хотя, может быть, вот сейчас стоило соврать.

Аня сложила руки на груди, отвернулась и подошла к окну.

– Там не было ничего серьёзного, – догнал её его голос.

– Как всегда… – шёпотом, но так, что он услышал, ответила она.

Сергей бы ещё чего добавил, но в этот момент дверь в приёмную открылась, и зашёл генеральный директор «Гаранта».

Они обменялись короткими кивками, и Серёга решил, что оставаться дольше не имеет смысла, ушёл, сопровождаемый тяжёлым взглядом Матвея.

Аня так и стояла у окна, ощущая, что влага, наполнившая глаза, грозит сорваться и покатиться по щекам. Господи, она ревновала. Даже сейчас, даже после всего, что произошло, ей было больно, надсадно ныло внутри от осознания, что ей не всё равно, с кем он проводил, проводит и, вероятно, будет и дальше проводить своё время.

– Ань, если тебе нужна…

– Не нужна, – перебила она шефа и чуть мягче добавила.

Сказано это было больше для неё самой, чем для Матвея.

Не было ничего в этой жизни, что невозможно было пережить. Вот и фиаско с Мелёхиным она переживёт.

«А как же его слова?..» – заголосило внутреннее «я».

А что слова? Слова – всего лишь звуки. Слов она уже предостаточно слышала. Теперь и дела увидела. И там по факту, в делах этих, не было ничего, чем бы Сергей мог гордиться.