Голые чувства

 — На последнем УЗИ, где нам должны были сказать пол, ребенок бесконечно поворачивался попкой, не хочет раскрывать секрет!

— Хи-хи! — тут же развеселилась Каролина. — Так у меня будет племянник-скромник, какая прелесть! А что ж ты еще раз не сходишь посмотреть?

— Зачем лишний раз тревожить малыша? Мы никуда не торопимся, узнаем в свое время, правда, Данил?

— Конечно, малышка.

Хотя на самом деле Хватову и не нужно было никакое УЗИ, чтобы сказать наверняка: пацан-террорист будет. Он уже морально готовился к шкодам, бесконечному противостоянию, вредным выходкам и прочему.

Прошло три года:

Хватов зашел в кабинет и обалдел.

Еще час назад идеально-бежевая стена за его рабочим столом теперь покрылась новым креативным авторским декором — тут и там на бежевом фоне виднелись отпечатки детских пальцев и ладоней.

Пообедал, называется.

В итоге Данил оказался прав. Слада родила ему террорист…ку!

— Алиса, ты здесь? — позвал он ее зычным голосом.

Виновница нашлась под столом, прямо возле нового рабочего кресла, бежевую обивку которого теперь тоже украшали красные отпечатки.

Алиса вылезла на свет божий и посмотрела на Хватова своими огромными черными глазищами.

— Ты что натворила? — развел он руками.

Девяносто сантиметров счастья — так называла ее Слада. Хватов же про себя кликал шкодой с двумя косичками.

Малышка сразу смекнула: папа не очень-то счастлив новому цветовому решению рабочего места.

— Я нечаянно… Я не хотела!

Это великолепнейшее оправдание Алиса выучила в частном садике, куда ее совсем недавно начала водить Слада. И после этого что бы ни творила, всегда оправдывалась только так. Ведь какой взрослый будет гневаться на ребенка, который случа-а-айно напакостил и горько раскаивается.

— Ну ты и натворила дел, — громко выдохнул Данил.

В коридоре раздались быстрые шаги, и в двери показалась неудачливая нянька Алисы.

— Племяшка, ты зачем сбежала? — запричитала Каролина, потом увидела художества девочки и простонала: — Мамочки родные… Я же только на минутку на кухню пошла, а она… вот шустрая!

— Да не ругай ты ребенка! — тут же заступился за дочку Хватов. — Ну покрасила немножко стены, с кем не бывает.