Голые чувства

Звуков льющейся воды из ванной слышно не было, впрочем, как и других. Слада помнила, как сквозь сон ощущала тепло Данила. Он точно какое-то время спал рядом, но где был теперь — неизвестно.

Часы показывали полпятого вечера. Сколько же она проспала? Несколько часов, не меньше!

В желудке заурчало. А ведь она за сегодня совершенно ничего не ела. Вспомнились вчерашние простые вкусности, которые они с Хватовым готовили. Слада быстренько сбегала в душ, потом накинула пушистый белый халат и поспешила на кухню.

Пара печений утолила первый голод.

Глянула на кухонный стол и невольно покраснела, вспоминая, что они с Данилом тут проделывали всего несколько часов назад.

«Кстати, где мои трусики?» — вдруг задалась вопросом.

На кухонном полу их не обнаружилось. Впрочем, как и в гостиной.

— Данил! — позвала она громко, но никто не ответил.

Похоже, господин директор ушел прогуляться.

И вдруг Слада вспомнила, как пихала трусики в карман халата после своего фееричного грехопадения на кухне. Пошарила в кармане и не нашла.

«Может, выпали в спальне?»

Она снова вернулась в хозяйские покои и нашла пропажу возле гигантской кровати Данила. А потом вдруг услышала жужжание. Очень-очень тихое, но долгое. Как будто виброзвонок.

«Он же сказал, что телефона нет!» — проворчала она про себя.

Принялась оглядываться, но мобильного не увидела. Тогда пошла на звук и открыла верхний ящик комода.

Если с телефоном более-менее понятно, то витамины-то Хватов зачем спрятал?"

"Слада хотела взять баночку в руки, но она выскользнула, и часть таблеток просыпалась. На белом пушистом ворсе полотенца лежали серые овальные таблетки, на вид точь-в-точь такие же, как она принимала для возбуждения.

«Ты дура, Слада!» — вдруг воскрес в голове голос Каролины.

— Да ну, не может быть… — покачала она головой.

Взяла одну таблетку, разжевала. Вкус тот же — горько кислый.

А возбуждение… никакого возбуждения Слада, понятное дело, не почувствовала.

— Я дура, — простонала она, до боли закусив губу. — Внушаемая дура.

Вчера Сладе показалось, что Данил как к человеку к ней отнесся. Как к девушке, к которой у него чувства. И как же Миловой было это приятно! Но оказалось, что показалось.