Голые чувства

Озарения

— Пап, ну это супер вообще! Это высший пилотаж! — тряс руками Антон, когда они проходили мимо нашпигованных новейшими технологиями гоночных машин приятелей Данила.

Тюнингованные аппараты произвели на Хватова-младшего неизгладимое впечатление.

Друзья Данила тепло приняли сына. Подробно рассказали о правилах гонок, показали свои авто, даже разрешили посидеть за рулем некоторых, что понравилась Антону больше всего.

А потом началась гонка. Зрелищная и шумная; за участниками наблюдали десятки молодых людей.

Данил любил смотреть на финты старых приятелей, а сын так и подавно оказался в полнейшем восторге.

— Пап, а ты на мотоциклах случайно не гонял? А то на мотогонках я тоже не был!"

"— Чего не было, того не было, сын.

Данил думал, Антон расстроится из-за такого ответа, но нет.

Впервые за очень долгое время сын реально выглядел довольным, и причина тому не новая компьютерная игрушка, а Данил. Хватов-старший грешным делом даже успел возгордиться собой, а еще мысленно послать спасибо драгоценной девочке, которая уже, должно быть, видела десятый сон.

По дороге домой Данил аккуратно спросил сына:

— Ты когда-нибудь хотел попробовать поиграть в страйкбол? У меня есть один приятель, который всерьез увлекается такими штуками, звал пострелять в воскресенье.

Подсознательно боялся, что сын скажет что-то типа «бать, какой страйкбол, это прошлый век!».

Но тот, наоборот, воодушевился.

— Это где пластиковыми пулями стреляют? Я не пробовал ни разу. А что, клево, наверное?

— Попробуешь и узнаешь, — довольно улыбнулся Данил. — Только тебе нужно специальное оружие и снаряжение. Я завтра с утра закажу подходящие варианты. Так что в воскресенье плотный завтрак и на полдня на полигон. Там даже специальная тренировочная площадка с препятствиями.

— Юху! Пап, ну это вообще мегакрутое предложение! Так что? Забились?

— Забились, — кивнул Данил.

«Забились» в переводе с Антоновского означало «договорились». За этот вечер Хватову-старшему пришлось выучить приличное количество новых слов.

Он отвез сына домой, обнял на ночь, как делал это когда-то в детстве.

На душе было легко и приятно… ровно до того момента, пока не прошел мимо комнаты Белоснежки.