Голые чувства

Зачем его баловать вниманием, если он ведет себя как последний засранец? Какие выводы он из этого сделает? Ксенья его избаловала в край. Творческая личность, чтоб ее… Пишет свои на хрен никому не нужные стишки, ломает голову над рифмами, а лучше бы сыном занялась. Небось, потакала любой его просьбе, вот и выросло из парня не пойми что.

У Хватова не забалуешь, он возьмет пацана в ежовые рукавицы. Благо, характер у него твердый, выдержит выкрутасы сына.

Подходя к спальне, заметил, что дверь приоткрыта. Значит, там кто-то был.

Вошел и увидел у окна сына.

Взгляд Антона бегал из стороны в сторону, кулаки крепко сжаты, вид — угрюмее некуда.

— Ты что тут делаешь? — процедил Данил строго.

— Пап… я это… ну, короче…

— Уж попытайся облечь свою мысль в слова, — заметил Хватов-старший."

"— Наказывай меня, я готов! — наконец выдал сын.

Хватов от такого предложения аж дар речи потерял. Прищурился, внимательно посмотрел на сына. И тут заметил, насколько сильно парнишка нервничал. Дышал часто, сутулый какой-то.

«Переволновался. Может быть, испугался даже. Получается, хоть какие-то чувства в этом маленьком человеке есть», — подметил про себя Хватов-старший.

— Ты из-за Слады сюда пришел? С ней всё в порядке, я проверил.

— Это хорошо, — кивнул Антон.

«Побеспокоился о другом человеке? Тем более о Сладе. Это что-то определенно новенькое», — удивился про себя Данил.

Антон тем временем продолжил:

— Но я не только из-за твоей этой… Пап, не отправляй меня домой, а? Можно я с тобой еще хоть немножко поживу, а? А то мама совсем психованная стала.

«Так вот где собака порылась, домой не хочет».

Собственно говоря, то, что Ксенья истеричка, Данил и раньше знал, но не думал, что та срывалась на сына в том числе. Впрочем, если вспомнить сегодняшнее поведение, тут и святой сорвется.

А всё-таки использовать отправку к матери как рычаг управления сыном ему не хотелось. Неправильно это, не по-мужски.

— Неделя без интернета, — пробасил он угрюмо.

Антон даже будто обрадовался.

«Посчитал, что легко отделался?»

— Это еще не всё, — тут же поправился Данил. — Еще трудовая повинность: в течение десяти дней будешь по два часа в сутки под началом моего садовника. Поможешь ему, заодно на свежем воздухе погуляешь, а то без конца в планшет пялишься. Он — мужик строгий. Учти, сын, это тебе не курорт. Если станешь отлынивать, я придумаю наказание похуже. Ты знаешь, мое слово твердое.