Гнев ликвидатора

– Как самочувствие, Короста?

– Ты убьешь меня?

– А сам-то как думаешь?

– Я не хочу умирать!

– Естественное желание! Никто не хочет умирать! Кроме тех, кто в смерти видит спасение, переход в иной, лучший мир или поставлен в условия, когда жить просто не может. Ты к перечисленным категориям не относишься.

– Поверьте, Лазаренко, я к смерти вашего брата не имею никакого отношения. Его судьбу решали Леонов и Молоканов. В большей степени последний!

– Значит, хочешь жить?

– Да!

– Сотовый телефон при себе?

– В кармане.

– Доставай!

Коростенко извлек мобильник. Лазаренко внимательно следил за его движениями. Убедившись, что Короста достал не пистолет или гранату, а действительно сотовый телефон, сказал:

– Сейчас ты наберешь номер Молоканова и обрадуешь Юрия Петровича, сообщив, что вам с Барсуком удалось-таки через Резунца прищучить меня. И сейчас мой труп ваши ребята закапывают в лесу недалеко от оврага.

Коростенко сказал:

– Молоканов спросит, почему звоню я, а не Барсук?

– Ответишь, что Барсук поговорит с ним позже, когда выставит счет за снятую проблему.

Коростенко спросил:

– Что я получу взамен?

Капитан кивнул на корчившегося в судорогах, но еще живого Шурика:

– Видишь, как подчиненный мучается? Хочешь испытать те же страдания, что и он? Так я это тебе в момент обеспечу, если не сделаешь то, о чем сказано.

– Но…

Лазаренко повысил голос:

– Никаких «но»! Сначала делай, что нужно мне, потом поговорим о тебе! Или…

– Звоню!

– Только бодро! Соберись с силами! Чтобы Молоканов ничего не заподозрил! Вперед!

Коростенко выполнил требования капитана. Владимир слушал разговор бандитов. Молоканова новость настолько обрадовала, что он не почувствовал фальши в голосе Коросты и не удивился тому, что с ним не стал говорить Барсук. Обещал в воскресенье устроить дорогим гостям такой прием, который они долго не забудут.

Закончив переговоры и отключив мобильник, Коростенко глазами жертвенного барана посмотрел на Лазаренко:

– Я выполнил ваше требование.

– Слышал! Настало время принять решение по тебе! Я его принял!

Владимир выстрелил в эти слезящиеся глаза бандита, на совести которого была не одна загубленная жизнь.