Гнев ликвидатора

Пока, судя по устойчивой работе мотора, внедорожник шел по асфальту. Вот он сбросил обороты. Затих. Вновь взревел, вышел на грунтовку. Ну, что ж, ждать осталось недолго. Капитан из кустов, имея обзор и в сторону поворота, где поставил «шаху», и в сторону грунтовки, петляющей от дороги, увидел джип. Тот шел довольно быстро. Рассмотреть тех, кто находился в салоне, не представлялось возможным. За рулем, по идее, Потап! Рядом либо Барсук, либо Короста. Синий с Шуриком сзади. Убивал Андрея Шурик. Убивал битой. Интересно, этот ублюдок и для него, Лазаренко, приготовил биту? Посмотрим.

Джип, повернув, резко затормозил, дабы избежать столкновения с «шестеркой». Остановился прямо напротив Лазаренко. Капитан поднял пистолет. Дверцы внедорожника открылись, из салона вышли Потап, Шурик, Короста с левой, ближней к Владимиру стороны. Шурик поигрывал битой, перебрасывая ее с руки на руку. Барсук и Синий с правой, противоположной. Барсук отдал команду:

– Потап, Синий! К «Жигулям»! Если братец там, тащите сюда.

Но бандиты не успели сделать и шага.

Капитан открыл огонь. Пять хлопков, и Барсук, Потап, Синий с дырками в черепах рухнули на обочину грунтовки. Шурик с пулей в животе упал под колеса джипа. Он был смертельно ранен, но находился в сознании. Коросте же Лазаренко прострелил правую ногу. Заместитель Барсука попытался, превозмогая боль, поднять автомат. Владимиру пришлось выстрелить шестой раз. Пуля выбила оружие из рук Коростенко. Убедившись, что враг нейтрализован, капитан вышел из кустов. Подошел к Коростенко и ударом ногой в голову лишил сознания.

– Узнал, ублюдок?

– У-узнал!

– Ну и как чувствуешь себя? Наверное, боль адская?

Шурик, или Александр Головенко, проговорил:

– Добей, сука!

– Это я-то сука, гнида ты навозная? Нет, это ты, мразь, сука! Добить просишь? Понимаю. Признаюсь, я и хотел забить тебя битой, как ты моего брата, а сейчас передумал. Легкой смерти хочешь? Нет, тварь, не будет твоя смерть легкой.

Капитан плюнул на умирающего бандита и подошел к Коростенко. Ударом в ребра привел заместителя уже покойного Барсука в чувство. Тот так же, как и Шурик, застонав, открыл глаза. В них было меньше боли, чем у умирающего, но больше страха.