Бывший. Ворвусь в твою жизнь

Да, я бы обеспечила его основные потребности, но я бы не стала для него отцом, который покажет дрессированных белок и скажет, что нельзя их перекармливать.

Адам щелкает языком, и белки прыгают на ствол, растопырив лапки и быстро-быстро карабкаются вверх к ветвям, цепляясь за кору острыми коготками.

— Но папа…

Ваня надувает щеки, выпячивает нижнюю губу с серьезной угрозой устроить истерику.

Я с интересом затихаю.

С пони Адам растерялся, а сейчас?

Ваня хочет истерики. Я по его решительным глазам вижу. И это истерика будет сыгранной специально для Адама, чтобы его статус Альфа-папы продавить.

— Папа…

Ваня аж сжимает кулаки от своей непреклонности перед строгим папой. И это так мило, что я закусываю губы и прячу улыбку.

— Так, — Адам скрещивает руки и невозмутимо отвечает. — Хорошо. Позови их.

Ваня медленно выдыхает и вскидывает лицо к веткам. Пытается прищелкнуть языком, но у него выходит звук между “чмок” и “чавк”.

Выдерживает паузу около минуты и повторяет свой призыв, и в этот раз выходит лучше, но белки не бегут.

— Не идут, — Ваня сердито смотрит на Адама. — У меня орешков нет.

Адам лезет в карман, вкладывает в его ладонь несколько орешков фундука.

Ваня важно говорит:

— Спасибо, — и опять пытается пощелкать языком на сосну.

Переглядываюсь с Адамом, который тоже едва сдерживает улыбку.

— Они меня не слушаются, — возмущенно охает Ваня. — Папа!

— Я прошел долгий путь, чтобы завоевать их доверие, сынок, — с наигранной суровостью отвечает Адам.

Ваня прячет орешки в карман, отряхивает ручки о штанишки и с недоверием смотрит на Адама:

— Вредные белки.

— Очень, — соглашается Адам.

— А мишки тут есть? — спрашивает Ваня, позабыв о своем желании поистерить.

— Нет.

— А волки?

— Нет, — Адам качаете головой. Когда Ваня хмурится, он понижает голос до шепота. — Но тут иногда бегает косуля.

— Правда? — округляю глаза. — Настоящая косуля? Пошли искать косулю, а? Ты ведь и ее выдрессировал?

Глава 53. Нет, не мог

— Она иногда выходит к дому, — обещает Адам.

Мы нашли вместо косули ежа. Он пофыркал на испуганного Ваню и убежал в кустики по своим важным ежиным делам.

— Ладно, — вздыхаю я. — Уже темнеет.

И вот, мы сворачиваем к тропинке, и между нами решительно вклинивается Ваня, который берет нас за руки. Мы с Адамом аж останавливаемся.

Ваня переводит взгляд с него на меня, и моська такая довольная, что щемит в груди.

Вот она простая радость — держать родителей за руки.

— Идем? — спрашивает Ваня.