Герцог и я

И еще громче, если такое было возможно, уже под самой дверью:

— Да-а-афна!"

"Новым воплям воспрепятствовал приступ кашля — он чуть не захлебнулся слюной, потом начал безудержно чихать, но затем вновь обрел нормальное дыхание и огласил коридоры и холлы громогласным призывом:

— Да-а-афна!

Слуги, если и слышали, предпочитали не появляться. Дафна тоже.

Саймон в отчаянии прислонился к двери. Впрочем, если бы он не сделал этого, то вполне мог бы свалиться на пол.

— О, Дафна, — тихо и печально вздохнул он, упираясь лбом в отполированные доски.

Дверь внезапно распахнулась, он ввалился в комнату и распростерся на полу.

— Ты почему… ты зачем… так открыла?.. — бормотал он, не делая никаких усилий, чтобы подняться.

Дафна склонилась над ним, вглядываясь, словно не узнавая его.

— Боже мой, Саймон! Что с тобой? Ты не… — Винный дух, исходивший из его рта, объяснил ей все лучше всяких слов. — Ты пьян!

Он приподнял голову:

— Боюсь, что да, — и снова поник головой.

— Где ты был, Саймон? Почему у тебя опять синяки на лице?

— Я пил, — довольно явственно выговорил он, хотя и с немалым усилием.

Он снова рыгнул, но не понял этого, а потому не извинился.

— Саймон, тебе нужно немедленно лечь в постель. Он посмотрел на нее с таким видом, словно она сказала несусветную глупость.

— Лечь и отдохнуть, — пояснила она. На этот раз он с готовностью кивнул:

— Да… лечь… с тобой.

Он попытался подняться, даже привстал на колени, но снова рухнул на ковер.

— Как странно, — сказал он с горечью.

— Не ноги, а мозги, — уточнила Дафна, опять наклоняясь к нему. — Что я могу сделать? Чем помочь?

Он с пьяной хитростью взглянул ей в лицо и ухмыльнулся:

— Любить меня. Вот и вся помощь… Ты ведь обещала любить. Значит, выполняй обещание.

Она тяжело вздохнула. Ей следовало бы разозлиться на него, уйти и из этой комнаты — пусть спит на полу, но он выглядел таким трогательным. И немного жалким. А что касается того, что он напился, — своих взрослых братьев она видела в подобном состоянии, если не хуже.

— Саймон, — сказала она, всматриваясь в его лицо, — ты очень пьян?

— Очень, — охотно подтвердил он.

— Не можешь встать?

— Не могу.