Герцог и я

Наверное, поэтому она задала довольно нелепый вопрос, не сумев скрыть досады:

— А что, тот берег очень отличается от нашего?

Он снова нахмурился. Видимо, ему было не до разговоров на отвлеченные темы.

— Тот берег значительно теплее, — ответил он сдержанно.

— Об этом я могла и сама догадаться, — обиделась она. В глазах его была все та же бесстрастность, когда он произнес:

— Дафна, я полагаю, ты пришла сюда не для того, чтобы беседовать о различии между тропиками и умеренным климатом?

Она фыркнула.

— Нам нужно поговорить о том, что случилось вчера ночью.

— Я так и думал, — спокойно ответил он, — что ты пожелаешь продолжить тот разговор.

Ей захотелось подойти поближе к нему и стереть, содрать невозмутимое выражение с его лица.

— Да, я хочу этого, — сказала она, повышая голос.

Саймон проговорил, подождав, пока она справится с волнением:

— Сожалею, если ты считаешь себя обиженной… преданной. Но ведь я не хотел… старался избежать бракосочетания.

— Очень легкое оправдание для всего, — сказала она с горечью.

Тон, которым он ответил, показался ей оскорбительно назидательным:

— Могу лишь повторить, что собирался оставаться всю жизнь холостяком.

— Это не те слова, Саймон!

— Это именно те слова!"

"Он скинул ноги со стола, кресло опустилось со стуком на все четыре ножки.

— Как ты думаешь, — продолжал он, — отчего я так упорно избегал брака? Первопричину ты уже знаешь. Но, кроме того, не хотел… не мог позволить себе жениться и потом… потом лишить свою жену возможности иметь детей.

— Ты думал не о будущей жене, — сказала Дафна. — Ты думал только о себе самом.

— Возможно, — согласился он.

— По всей видимости, нет. Он пожал плечами.

— Ты не права. И сама знаешь это. Я никогда не хотел обмануть… причинить боль… в чем-то задеть тебя… был до конца искренен.

— Ты причиняешь мне боль сейчас, — тихо сказала она.

Тень сомнений, может быть, угрызений совести промелькнула на его лице, но их сменило твердое решительное выражение.