Герцог и я

Тогда Дафна не обратила особого внимания на ее слова, поглощенная рассказом о несчастном детстве Саймона, но сейчас…

Она приподнялась и села в постели, одеяло сползло с плеч. Дрожащими пальцами она зажгла свечу со своей стороны.

Саймон приоткрыл глаза, спросил сонным голосом:

— Что случилось?

Дафна ничего не ответила. Только пристально смотрела в сторону влажного пятна на простыне с края кровати. Его семя.

— Дафф? — повторил он.

Она внезапно поняла: он лгал ей! Да, обманывал, когда говорил, что не может иметь детей.

— Дафна, в чем дело? — встревоженно спросил он.

Хотела бы она знать: его обеспокоенный тон тоже фальшивый? Тоже очередная ложь?

Она указала пальцем в сторону пятна на простыне.

— Что это? — спросила она еле слышным от стеснения и противоречивых чувств голосом."

"— О чем ты говоришь?

Он проследил взглядом, куда она указывала, но ничего не понял.

— Саймон, — сказала она, — ты говорил, что не можешь иметь детей. Почему?

Он прикрыл глаза. Потом открыл снова, но ничего не ответил.

— Почему, Саймон? — Это был уже не полушепот, а крик.

— Какая разница почему? Причина не играет роли.

Тон был достаточно мягким, его можно было с натяжкой даже назвать извиняющимся. Однако она почувствовала, как что-то захлопнулось в ее душе. Какая-то дверца.

— Уходи отсюда! — сказала она, не глядя на него. Он раскрыл рот от удивления, но не принял всерьез ее слова.

— Это моя спальня, — возразил он. — В моем доме.

Она не приняла шутки. (Если это была шутка.

— Тогда уйду я!

С этими словами она выскочила из постели, завернувшись в простыню. Саймон ринулся за ней.

— Ты не смеешь уходить из этой комнаты! — прошипел он.

— Ты мне лгал все это время! — услышал он в ответ.

— Я никогда…

— Ты лгал мне! — повторила она, переходя на крик. — И я никогда не прощу тебе этого!

— Дафна! Опомнись! Что ты…

Она не слушала его и продолжала говорить в крайней степени возбуждения, что было видно в полутьме по ее лицу.

— Ты воспользовался моей глупостью… моим полным неведением… незнанием интимных сторон супружеской жизни…

— Любовных отношений, — почти машинально поправил он: произнесенные ею слова показались ему чужеродными в ее устах.

— «Любовные» — это не про нас! — запальчиво бросила она в ответ.

Его испугали ее взрыв, отчаяние и злость в голосе. Ему было жаль ее, и в то же время в нем росло раздражение. Он не понимал причины столь глубокой обиды… возмущения. Не знал, как ее успокоить.