Герцог и я

Теперь она по-настоящему вздрогнула, чуть не вскочив с кресла.

— Я? В зеркало, куда же еще? Почему ты спрашиваешь?

И это была чистая правда. Зачем он к ней придирается? Зачем сходит с ума? Ведь только что сам удивлялся чувству покоя, поселившемуся в душе. Как легко оно сменяется на прямо противоположное — смутную тревогу, предчувствие чего-то ужасного.

— Миссис Коулсон, — повторила Дафна, — может многому научить меня по хозяйству.

— Не прилагай слишком больших усилий в этой учебе, — сказал он. — Мы здесь надолго не задержимся.

— Но почему? Тут так хорошо.

— Я думаю сделать Лондон нашей постоянной резиденцией, — сказал он. — Там ты будешь ближе к своим родным. Даже если они уедут в ваше поместье.

— О, конечно, — согласилась она. — Я уже скучаю по ним. Мы же почти никогда не расставались. Хотя я была готова к тому, что, когда у меня будет собственная семья, мы… — Она запнулась и после обоюдного молчания добавила:

— Теперь моя семья — ты…

Он вздохнул, серебряный гребень дрогнул в его руке.

— Дафна, — произнес он, — твоя семья навсегда останется с тобой. Я не смогу занять ее место. И не претендую на это.

— Верно, Саймон. — В зеркале он видел ее расширившиеся глаза. Темные, с шоколадным оттенком. — Но ты можешь стать чем-то большим.

В ее глазах мелькнуло нечто, подтверждающее эти слова, и он вдруг осознал, что напрасно воображает, будто это он сейчас соблазняет ее. Совсем напротив — она первая вводит его в соблазн…

Она поднялась с кресла.

Его смуглые пальцы начали ласкать ее соски под тонкой материей, они резко выделялись под бледно-зеленой тканью сорочки.

— Ты любишь такой цвет, не правда ли? — спросил он осевшим голосом. — Он тебе идет. Она улыбнулась:

— Ты уже говорил то же самое вчера.

— И буду повторять завтра и послезавтра. Всегда.

Он прижал ее к себе. Он не мог не сделать этого — ему чудилось, что если он так не сделает, то умрет.

— Эта рубашка — часть моего шикарного приданого, — шутливо сказала она, — которое ты наотрез отказался принять.

— Я принимаю, — ответил он ей в тон. — Но ты мне еще больше нравишься без нее.

— Я далеко не совершенна, — искренне произнесла она. — И прекрасно знаю это.

— Кто тебе мог сказать такое? — воскликнул он.