Фея придёт под новый год

Буду верно служить вам и… молчать. Мне ведь совсем не хочется, чтобы меня нашли со свернутой шеей.

Мне показалось, его позабавили мои слова, потому что он потер подбородок и вроде бы хмыкнул. Это был хороший знак — пусть лучше посмеется, чем разозлится.

— Решили меня шантажировать? — спросил он очень учтиво.

— Я бы не осмелилась.

В этот раз он почти улыбнулся, я не могла ошибиться.

— Да неужели? — де Синд оттянул ворот рубашки, как будто он душил его. — В монастыре воспитывают именно так?

— Не совсем поняла вас…

— Вы больше напоминаете королевского шпиона.

Кровь бросилась мне в лицо, но я приняла самый скромный вид и ответила:

— Уверяю вас, я — точно не шпионка. Надеюсь, вы дадите мне шанс убедить вас в моем самом преданном к вам отношении. И если я вам подхожу…

— Элизабет, — произнёс он и сделал долгую паузу, во время которой я поёжилась, потому что чужое имя, обращенное ко мне, звучало непривычно и — что скрывать? — жутковато.

— Да, господин де Синд?

— Боюсь, это мы вам не подходим.

Что-то новенькое! Я вскинула на него глаза.

— Видите ли, — он тщательно подбирал слова, пытаясь что-то мне объяснить.

Мне — объяснить? Служанке?.."

"— В этом доме не приветствуется роскошь, — сказал де Синд, задумчиво потерев переносицу, — я предпочитаю воспитывать детей строго, не позволяя им никаких излишеств. Никакого баловства, только простая пища, только самая простая одежда. Я не хочу, чтобы мои дети выросли избалованными неженками. Богатство развращает. Не хочу, чтобы деньги развратили моих детей.

Я слушала очень внимательно, пытаясь понять — он, действительно, считает, что переваренная репа и капуста — это лучшее средство воспитания? А Логан, который живёт в одиночестве на чердаке?.. Может, отец думает, что это — ради блага мальчика? Воспитание смелости, так сказать?..

— Мне кажется, такая жизнь вам не подходит, — продолжал тем временем хозяин дома.

— Считаете гороховые меренги роскошью, развращающей душу? — подсказала я.

— Нет, тут мне нечего вам предъявить. Дети были в восторге, а я очень доволен, что вы не нарушили поста.

— Пахарем, с вашего позволения, — было очень неловко врать ему, особенно когда он смотрел на меня в упор, словно читая мою ложь, как в книге.

— Странные умения для крестьянской девушки, — он чуть прищурился, пронзая меня взглядом.