Фея придёт под новый год

Не надо сердиться на вашу тётю за правду. Говорить правду — это благородно и смело.

— А папа сказал, что это — не правда, — опять встряла Черити, внимательно слушавшая взрослые разговоры. — Потому что правду не говорят, чтобы унизить другого и возвыситься самому."

"— Замолчи, Черити! — на этот раз госпожа Бонита не растерялась.

— Спасибо, Черити, — перебила тётю Ванесса. — Совершенно верно. Когда под предлогом правды унижают других — это не правда. Это глупость и подлость.

Исчезли ещё несколько дам, но госпожа де Монтальви держалась с завидной стойкостью.

Но Хизер не думала сдаваться.

— Бедное дитя, — сказала она, поглядев на Ванессу с жалостью, и попыталась погладить её по щеке, но девушка увернулась. — Вы так наивны и доверчивы… Мне не хотелось бы разбивать ваши чистые убеждения, но вы зря считаете вашу служанку пострадавшей стороной. Совсем недавно я своими ушами слышала, как эта особа, — тут она сделала аккуратный кивок в мою сторону, — пыталась увести у вас жениха.

Казалось, покраснеть больше невозможно, но у Ванессы это получилось. Теперь она стояла пунцовая, как вишня, но глаза загорелись бойцовским задором:

— Вы ошибаетесь, — возразила она. — Сударыня Элизабет не играет чувствами мужчин и не обманывает… в отличие от вас.

— Ванесса! — взвизгнула госпожа Бонита. — Идёмте, идёмте отсюда, — замахала она руками на тех самых любопытных дам, что остались послушать, чем дело закончится.

Дамы гуськом потянулись по коридору, и госпожа Хизер тоже ушла, наградив напоследок меня и Ванессу тяжелыми взглядами.

Дочь хозяина задержалась и теперь стояла на пороге кухни одна, повернувшись ко мне вполоборота. Румянец медленно сходил с её щёк.

— Спасибо, — поблагодарила я искренне. — Всё совсем не так, как говорила эта женщина, я могу объяснить…

— Я знаю, — Ванесса порывисто обернулась ко мне, и из глаз её вдруг брызнули слёзы.

Джоджо деликатно отвернулась к столу, сделав незаметный знак детям, чтобы не глазели на сестру.

Мы с Ванессой стояли друг против друга, и не знали, что сказать.

То есть, я не знала, что сказать. В такой ситуации любые слова казались фальшью.