Фея придёт под новый год

— Ничего не понимаю, — я смотрела на мастера Берта, который краснел и бледнел, переминаясь с ноги на ногу. — Что-то случилось?

— Ничего не случилось, — ответил он смущенно. — Но мне надо поблагодарить вас.

— За что?

Он посмотрел на меня, покраснел ещё сильнее и застенчиво улыбнулся:

— Это ведь вы помогли нам с Ванессой. Я понял, вы меня вроде как испытывали тогда… на рынке…

Я не ответила, потому что сейчас мне всё это казалось таким далёким и совершенно неважным, а мастер Берт продолжал:

— Спасибо за всё, сударыня.

Я ваш вечный должник…

Тут я очнулась, и даже усталость сняло, как рукой.

— Вот и отлично, что вы признаёте некоторые обязательства передо мной, — сказала я деловито. — Потому что долг вы можете вернуть прямо сейчас.

Он перепугался так явно, что я рассмеялась — настолько забавным выглядело лицо бедняги Этана.

— Не беспокойтесь, — утешила я его. — Ни денег, ни женитьбы я не попрошу. Меня интересует вот что. Я слышала, как на ваших занятиях близнецы разговаривали с вами. Но почему они молчат всё остальное время? Почему ни с кем больше не общаются? Они ведь… — я замялась, — не умственно отсталые? Они всё понимают?

Он был удивлен моими расспросами и ответил с запинкой:

— Конечно, понимают.

На редкость умные дети. И очень любознательные.

— Любознательные? — теперь я вцепилась в него мёртвой хваткой. — И что им нравится, мастер Берт? Что их увлекает?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Они любят историю, географию, — рассказал он мне, — они любят читать или слушать про давно прошедшие времена, про дальние страны…

Оказалось, близнецы делают успехи во всем, кроме точных наук, а вот арифметика наводит на них скуку.

Было странно слышать об этих молчаливых детях, что они с жаром обсуждали стихи античных поэтов и зачитывались книгой известного писателя прошлого столетия, который со злым сарказмом и довольно остро рассказывал истории о жизни двух великанов-сумасбродов — обжор, нахалов и насмешников, которые то попадали в невероятно глупые ситуации, то проявляли необыкновенную трезвость мысли.

Мне стало стыдно оттого, что посторонний человек знал об этих детях больше, чем я, прожившая в этом доме уже два месяца. Знал ли об этом ещё хоть один человек из семьи Десиндов?

Мы тепло попрощались с мастером Бертом, и я легла спать — довольная и умиротворенная впервые за последние несколько недель. Теперь я знала, как поступить с диковатой парочкой Мертин.