Фея придёт под новый год

Как только ей исполнится восемнадцать, выдам её замуж, и пусть капризничает, сколько её душе угодно.

— Я не могу злиться на вашу дочь, — ответила я, не поднимая на него глаз, — хотя не понимаю, почему с её стороны ко мне такая ненависть. Но монастырь… Вы уверены, что это выход? Ничто так не пугает молодых девушек, как заточение в монастыре.

— Это мне говорит Элизабетт Белл, примерная монастырская воспитанница? — он улыбнулся, и я подумала, как необыкновенно украшает его улыбка.

Жаль, что он улыбается очень редко, а как смеётся — по настоящему, весело, открыто — я не слышала ни разу.

— Вы же знаете, что я не из монастыря, и догадываетесь, что я совсем не примерная. Но я уверяю вас, что ничего не сделала Ванессе. Не представляю, чем я могла её обидеть.

— Боюсь, вы оскорбляете её одним своим существованием, — сказал господин Тодеу необыкновенно серьезно. — И мою дочь, и мою сестру."

"— Что вы такое говорите? — с трудом произнесла я.

— Попытаюсь объяснить.

Его рука как-то совсем незаметно накрыла мою руку, Проныра соскочила с моих колен и отправилась вон из комнаты, а господин Тодеу продолжал удерживать мою ладонь в своей.

— Вы очень красивы, — произнёс он, заставив моё сердце колотиться всё быстрее и быстрее, — но дело даже не в красоте. Вернее, не только во внешней красоте. Вы вся светитесь, будто внутри вас — тысяча солнц. Каждый ваш жест, каждый взгляд, каждое слово — сразу видно, что вы благородны, добры и необычайно щедры. Вы — упрёк всем тем женщинам, у которых не было желания или возможности наполнить себя светом.

— Боюсь, я вас совершенно не понимаю, господин Десинд, — прошептала я, очарованная и одновременно напуганная его словами.

— Да, что-то меня не в то море понесло, — криво усмехнулся он. — Ванесса вам всего-навсего завидует. Потому что никогда не станет хоть немного похожей на вас. Хотя она только об этом и мечтает. А моя сестра… Вас не удивило, что Бонита осталась дома, пока мы поехали на маскарад? У неё не было возможности научиться манерам и аристократическим повадкам.

— Не уверена, что ей понравилось бы быть мною, — быстро ответила я.

А его рука продолжала держать мою, и это прикосновение и обжигало, и успокаивало, и волновало одновременно.