Эволюционер из трущоб

Разве похоже, что ему стыдно? Стоит, улыбается! Ни стыда, ни совести! — скрежетала Ирина Парфирьевна, тыча пальцем в мою сторону. — Была бы моя воля, я бы таких, как ты…

— Ирина Парфирьевна, выйдите на минутку, пожалуйста, — перебил поток её излияний Иван Викторович и пригладил чёлку.

— Я? — изумилась и, кажется, даже оскорбилась она. — Хорошо. Я-то выйду, но очень надеюсь, что вы всыплете этому негодяю по первое число!

— Не переживайте. Михаил будет наказан должным образом, — улыбнулся Углов и взглядом указал ей на дверь.

Как только Ирина Парфирьевна вышла из кабинета, Углов заорал, как умалишенный. — Какого чёрта ты себе позволяешь⁈ Думаешь, что всё дозволено⁈ Да я тебя розгами насмерть забью! — Он со всего размаха шарахнул кулаком по столу, да так, что стакан с карандашами перевернулся. Потом он вдруг наклонился вперёд и практически шепотом продолжил. — Нужно держать лицо перед подчинёнными. То, что ты сломал дверь, это, конечно, плохо, и за это я спишу с тебя все заработанные баллы.

— Не получится, у меня их и так нет, — улыбнулся я.

— Точно. Ты же прогульщик. Совсем забыл. — Углов поднял вверх указательный палец, призывая к тишине, и снова заголосил. — Прекрати рыдать! Меня не разжалобить сопливой физиономией! — Кашлянул, глотнул водички и снова зашептал. — Так вот, твой отец, Константин Игоревич, велел передать, что он позволит тебе посещать занятия старшей группы — но только в том случае, если ты займёшь первое место в рейтинге трёхлеток. Времени тебе на всё про всё — до конца месяц.

Не успеешь? Значит, выиграешь приз в размере десяти ударов розгами по спине.

— Выбол без выбола? — спросил я, делая вид, что недоволен таким исходом.

— Типа того, — ухмыльнулся Иван Викторович. — Всё, можешь идти. — Углов снова поднял палец и, срывя глотку, завопил. — Выметайся к чёртовой матери отсюда! Ещё один проступок, и я превращу твою жизнь в ад!

Едва не расхохотавшись, я прикрыл лицо руками и побежал на выход, прижав ладони к лицу и нарочито громко всхлипывая.

Как и ожидалось за дверью подслушивала Ирина Парфирьевна, я едва не сшиб её с ног. Завывая и всхлипывая я побежал по коридору в сторону барака, а за спиной услышал жалостливый голос женщины:

— Иван Викторович, я всё понимаю, но можно было с мальчиком и помягче.

Ох и Углов, чёртов театрал. Ладно. Теперь моя задача — получить высший балл. Но есть одна проблема. Несмотря на то, что моё тело порядком окрепло, я отстаю по куче дисциплин.