Эволюционер из трущоб

В кабинет Константина Игоревича вошел высокий брюнет с карими глазами и широкой улыбкой. Волосы до плеч покачивались при каждом шаге, а на поясе у него болталась рапира. На вид ему было около двадцати пяти лет. Утончённые черты лица совсем не портили два шрама на лбу. Наоборот, они придавали ему мужественности.

— Юрий, как прошла зачистка разлома? — спросил Архаров, отложив в сторону газету.

— Отец, всё замечательно. Без потерь. Есть пара раненых, но они скоро вернутся в строй, — парень улыбнулся, но его лицо выглядело болезненно.

— Неважно себя чувствуешь? — спросил Архаров, осмотрев сына с головы до ног.

— В пути немного растрясло. Почти тысячу вёрст по буеракам. Сам понимаешь, — снова улыбнулся Юрий и положил на стол бархатный мешочек. — Небольшой сувенир.

— Понимаю, понимаю. Дороги нынче никто не прокладывает. Бесполезная трата ресурсов, — кивнул Константин Игоревич и взял со стола мешочек. Внутри пульсировала мана. Открывая подарок, Архаров уже знал что найдёт там.

Внутри мешочка лежали сферы, похожие на жемчуг. Внутри плескалась молочно белая жижа, по которой пробегали голубоватые всполохи искр. Сама оболочка слёз была мягкой; попадая в желудок, она мгновенно растворялась, наполняя тело маной. Правда Архаров не одобрял использование этой гадости, помня, как десять лет назад один из его сыновей слетел с катушек. Пришлось его…

Ход размышлений барона прервала назойливая трель телефонного звонка.

— Минуту, — недовольно сказал он и потянулся к трубке. — Да?

— Константин Игоревич, вас беспокоит Иван Викторович Углов. — Робкий голос лился из трубки, пока его не перебили.

— Знаю, ты у меня записан, дубина. Говори быстрее, я занят, — рыкнул барон.

— Ваше благородие, дело в том, что ваш сын Михаил. Это тот, который в отчёте числится под номером двенадцать.

— Мишка? — барон расплылся в широкой улыбке, ожидая отличных новостей.

— Дело в том, что он разнёс дверь аудитории, в которой проходила лекция по базовому контролю маны. — Углов замялся.

— В каком смысле — разнёс?

— Он её заморозил, а дверь дубовая и толщиной в три пальца. От резкого перепада температур она не выдержала и рассыпалась. Вы говорили, что в случае форс-мажора необходимо оповещать вас лично. Так вот, у нас форс-мажор. Его следует наказать?

— Всё зависит от того, зачем Михаил это сделал.