Его тайные желания

Хотя бы для мамы безболезненным…

Рассказать Игорю о том, что в него влюблена моя мама и поэтому нам нужно прервать наши отношения? Страшно представить, каким позором это выльется для неё. Очень неприятно и даже немного позорно, когда о твоей тайной влюбленности рассказывают объекту влюбленности. По крайней мере, я бы точно сгорела на месте от стыда.

Рассказать маме о том, что я сплю с мужчиной, в которого она втайне влюблена уже продолжительное время? Это звучит еще хуже и пакостнее, чем первая идея.

Что я натворила? Идиотка!

Какие бы варианты я себе не придумывала, старательно вертя их в голове, одно я понимала точно — я не смогу предать и обидеть мама.

Нужно только его оттолкнуть от себя. Заставить разочароваться во мне, но так, чтобы тень не упала на маму.

И можно начать это делать прямо сейчас.

Телефон в кармане издал короткий сигнал об смс, на секунду прервав песню в наушниках.

«Через полчаса освобожусь и заберу тебя» — писал мне Игорь.

Задержав дыхание и стиснув челюсти, пока не передумала, быстро набрала ответ:

«Нет. Я сегодня не могу»"

"И:Почему? Мама не отпускает? Я с ней быстро договорюсь.

О, нет! Только не разговор с мамой! Это будет трагедией.

Я:Может, ты еще и с бабушкой моей договоришься о том, что забираешь меня потрахаться?

Знаю, что веду себя как импульсивная пустоголовая малолетка, но еще я знаю, что это точно его оттолкнет.

И:Я сейчас заеду за тобой и мы поговорим.

Я:Не нужно. Меня нет дома.

В общем-то, не соврала.

И:Где ты?

Я:У подруги. У нее и заночую.

И:Что происходит?

Игнорирую. Блокирую экран, прижимаю к губам и зажмуриваюсь, тихо умирая изнутри, когда телефон начинает вибрировать от входящего звонка, который я тоже игнорирую.

Да, Игорь. Злись на меня, ненавидь, презирай. Считай взбалмошной, недалекой малолеткой. Да кем угодно! Только отстань.

Конечно, можно было бы поступить не столь грязно и поговорить с ним как взрослые люди, если не объяснив всю ситуацию так как она есть на самом деле, то хотя бы примерно объяснить, почему мы не можем быть вместе. По крайней мере, сейчас…

Но я знаю, что растеряюсь и забуду все слова, едва попаду в цепкий омут голубых глаз.

Эти глаза… Чертов ледник, айсберг, — как его называла мама. Уже тогда можно было догадаться, что каждое слово — про него.