Его строптивая малышка (СИ)

Только в отличие от того раза, платье оказывается расстегнутым мгновенно, а горячие ладони проскальзываю в разрез и спускают его по плечам. Еще один поцелуй в основании шеи, а руки под тканью пробираются вперед и ложатся на нескованную бюстгальтером грудь. Данил сжимает ее, а у меня сладко сжимается низ живота. Голой спиной я чувствую кожу на груди Староверова, а в попку мне упирается стояк. Скоро он будет во мне. Очень скоро. Я не собираюсь ждать.

Платье с шелестом соскальзывает на пол и мягко оседает у моих ног. Переступаю через него и разворачиваюсь к Данилу лицом.

Нет фальшивой стыдливости и желания прикрыться. Я знаю, что ему нравится, как выгляжу. Особенно полная грудь. И, провоцируя его, я кончиками пальцев обрисовываю ее, пощипываю соски.

Охрипшим голосом Данил, расстегивающий запонки на манжетах, делает дельное замечание:

– Трусики тут абсолютно лишние.

И то правда. Они уже влажные, можно с ними попрощаться.

Демонстративно снимаю бельишко, расставив ноги и наклоняясь так, что Староверову видно, как покачивается тяжелая грудь.

Его рубашка летит куда-то к черту. Плевать. Нам обоим сейчас не мелочей.

Пока он расправляется с брюками, я забираюсь коленями на кровать, прогибаюсь и под его взглядом провожу пальчиками там, где сейчас горячо и влажно.

Почерневший взгляд Староверова говорит о том, что до взрыва остается три, два, один…

– Даже знать не хочу, почему ты растаяла, малышка, но я с тебя сегодня не слезу, – севшим голосом обещает мне Данил.

Абсолютно нагой с угрожающим достоинством в полной боевой готовности он подходит ко мне, поглаживает ягодицу, сминает и отвешивает легкий шлепок, отзывающийся легким спазмом в киске.

– Черт, малыш, у тебя после меня никого не было, что ли? – восторженно удивляется Данил, запустивший два пальца в сочащуюся пещерку. – Твою мать! Надеюсь ты не рассчитывала на прелюдию?

– Прелюдия тут абсолютно лишняя, – постанываю я от его откровенной ласки.

– Обожаю эту дрянную девчонку, – бормочет Староверов, приставляя головку к гостеприимному местечку.

А дальше разговоры становятся еще одним лишним элементом, потому что он надавливает членом и медленно погружается в меня.

Господи, как я давно этого ждала!

Войдя по самые яйца, Данил выдыхает и замирает, привыкая к тесноте моей норки, но мое терпение уже давно кончилось, и я начинаю двигаться сама, покачивая тазом.

– Твою мать, Вика! Ты что делаешь? – шипит он, хватаясь за мои бедра. – Я сейчас кончу!

Дело в том, что и мне остается не много до вершины.