Две по цене одной

Пусть матрац там и ортопедический, но это ж совсем не то, что рядом с женой, верно? Кто ему эту спину каждый вечер растирал? Обычно она, а вот уже восемь ночей никто.

Даже завтрак ему теперь подавался без улыбки. А сегодня утром не напоили любимым кофе. Закончился, видите ли. Двадцать пять лет не заканчивался, и тут закончился. Подсунули растворимую бурду, на, Баграт, травись на здоровье.

Настоящий бунт!

Карина предъявила ультиматум: сначала помирись с Арамом и Евой, наладь общение с Артуром и только тогда возвращайся в спальню и мое сердце.

А как он со всеми помирится, если с ним никто не желал разговаривать? Он что, Гарри Гудини*?

Баграт уже и к Еве подходил, и с Арамом пытался общаться. Да только толку? Не звонят ему, не приглашают навестить Надю, не предлагают перемирие. А он ждал… как он ждал звонка хоть от одного из этих гордецов!

Мало этого! Даже Артур, родная кровиночка, мировой паренек, и тот перестал общаться с отцом. А что Баграт ему сделал? Всего лишь предположил, что тот решил подпортить брату жизнь.

Хотя надо признать, гордость девки вызывала уважение. И сила духа тоже — сама поднимала дочь, бизнесом занималась. Есть в ней стержень, может получиться хорошая жена для Арама. Всяко лучше этой игроманки, Наринэ… наградил же бог невесткой!

Но как с гордячкой помиришься? А нет мира с ней, нет мира и с Арамом.

Баграт уже не раз пытался все это объяснить жене, подавал ситуацию Карине под разными соусами, но куда там, здравый смысл покинул голову этой женщины. Она что думает, муж к ней на коленях приползет? А вот не приползет.

«Нет, фианиты — это слишком дешево. Не могу я подарить жене дешевку. Изумруды? Рубины? Эх, а какое колье с черными бриллиантами выбрал. Блеск! Но какие черные бриллианты неласковой женщине? Не заслужила», — все крутил он в голове, наблюдая за тем, как из школы высыпала сразу целая толпа ребятишек.

Видимо, началась перемена, потому что все они с радостным визгом разбежались по двору.

Это был не первый раз, когда Баграт приезжал к школе, где училась Надя, в надежде хоть краем глаза полюбоваться внучкой, на которую даже насмотреться и то не позволили. Ничего плохого не делал, просто сидел в машине, следил. Ни разу не углядел маленькую егозу, хотя очень старался. Даже бинокль по этому поводу прикупил. Подолгу не сидел — полчаса, час.