Дни нашей жизни

Я не понял слова про мир и про реальность, и у меня не было ни малейших догадок о том, что они значат. Непонимание тревожило еще больше, а чувство вины за произошедшее легло в груди тяжелым камнем.

Я уснул с тоскливыми мыслями, и первым, кого я увидел утром, был Лев. Этого я ожидал меньше всего. Он обычно не обменивался со мной больше чем двумя фразами и уж тем более не будил меня по утрам.

Да и тогда не то чтобы разбудил. Сел на край кровати, явно чувствуя себя не в своей тарелке, и спросил неестественно бодрым голосом:

– Хочешь, сходим сегодня погулять? Вдвоем.

Я не хотел. Но сказал:

– Хочу.

Я понял, что это как-то связано с их вчерашней ссорой и, наверное, это Слава его попросил. Мне было важно не расстраивать Славу, поэтому я согласился.

Думаю, у Льва были те же мотивы.

Мы молчали всю дорогу. Молча дошли до детской площадки, где я в своем молчаливом одиночестве пару раз съехал с горки, поковырялся в песке и вернулся к нему, молча наблюдавшему за мной со скамейки. Только тогда он спросил:

– Ты закончил?

Я кивнул, и мы пошли в сторону дома.

Мы вернулись бы домой через тридцать минут, но помешала судьба, или Вселенная, или, может, сам Иисус плюнул с небес, но, в общем, дома мы оказались не скоро.

По дороге нам надо было пережить всего лишь один пешеходный переход. Он был красивый, со светофором и сводил к минимуму наши шансы умереть. В тот день мы стояли перед ним рядом с какой-то женщиной и ждали, когда загорится зеленый свет. Я не брал Льва за руку, когда переходил дорогу, а он не настаивал.

Лев тут же схватил меня за плечо и вернул на место. Раздраженно начал говорить, что еще горит красный и надо самому думать, а не повторять за другими, как обезьяна. Звук визжащих тормозов оборвал его речь. Мы одновременно подняли головы и увидели, как перед пешеходным переходом отчаянно пытается затормозить автобус, а женщина, у которой были все шансы остаться целой и невредимой, в последнюю секунду решает пробежать перед ним.

Но шансов не оказалось ни у кого из них.

Автобус глухо стукнулся о ее тело, и она упала. Все произошло так медленно, что, кажется, я даже успел рассмотреть, в какой неестественной позе женщина падает на асфальт.

Пассажиры повалили из автобуса и окружили ее плотным кольцом. Водитель тоже вышел, страшно ругаясь. Я заметил, что стою один, а Лев, не говоря ни слова, продирается через толпу.