Чужой муж

 – Хуже будет!

– А кто он? – свистящим шепотом спросила Камышова, и Говоров понял, что речь идет о нем.

– Иди! – мрачно ответил Егорыч. – Телевизор надо чаще смотреть!

– Я смотрю… – пролепетала она.

В этой маленькой закрытой гостинице перед вторым секретарем обкома партии все настолько вытягивались по стойке «смирно», что ключ от номера Говорову выдали, даже не спросив паспорта Камышовой.

Вот и хорошо… Небось слух о том, какую фамилию теперь носит Лиля, облетел весь город! И можно представить, какие пошли бы сейчас догадки да сплетни.

Вот чего Михаил хотел избежать любой ценой – сплетен! Сплетен вокруг своего имени – вокруг имени Лили. Позорных сплетен.

Чем меньше людей будет знать о том, кто эта молодка, тем легче будет накинуть платки на болтливые ротки.

Едва войдя в номер, первым делом Камышова ринулась в туалет, ну, видно, облегчившись, осмелела, потому что сразу перешла в наступление:

– Чего меня сюда привезли-то?!

– Садись, – велел Михаил Иванович.

– А может, я постоять хочу! – строптиво заявила она.

– Сядь, я сказал! – так рыкнул Говоров, что бабенка плюхнулась даже не на стул, а на прикроватную тумбочку.

Он перевел дыхание.

– Ты о муже хотела узнать, Вера Кондратьевна? – проговорил сдавленно. – Так он больше тебе не муж!

– Здрасьте-пожалуйста! – возмутилась она. – У меня документ имеется!

Она открыла сумку, порылась и выкопала из нее клетчатый платок, который развернула и показала Говорову две серенькие тоненькие книжечки:

– Во! Свидетельство о браке и паспорт! А в нем печать: зарегистрирован брак с Камышовым Родионом Петровичем! И дочура у нас – Катюха, три с половиной годка!

Из того же клетчатого платочка была извлечена фотография, изображавшая Родиона с беловолосой девчонкой на руках… И Говоров окончательно уверился в том, что вся эта кошмарная история не мерещится ему (на что он, сказать по правде, все это время втихомолку надеялся!), а творится на самом деле…

– Значит, и дети есть! – почти простонал он.

– С городской, что ли, спутался?! – тяжело выдохнула Вера. – Я так и чувствовала… И не пишет, и на майские обещался приехать – не едет… Правда, деньги-то слал справно!

– Я его засажу! – прорычал Говоров. – За подделку документов. Двоеженец! И тебя заодно! За пособничество!

– Да ты что?! – ахнула Вера, и лицо ее расплылось, разъехалось, залилось слезами. – Двоеженство… Какая ж я пособница?!

– Дочурку не скоро увидишь! – грозно посулил Говоров.