Чужой муж

 – Жена!

Егорыч аж онемел!

Да и Говоров не сразу смог произнести:

– Жена?!

Бабенка гордо кивнула, однако тотчас насторожилась, заметив, с каким ошарашенным выражением смотрят на нее мужчины:

– Чо? Вера меня зовут. Вера Кондратьевна Камышова…

Камышова?!

Михаил Иванович вспомнил, как старательно Родион поправлял всех, кто называл его Камышовым: «Камышев, Камышев я!» – твердил упорно.

Ах ты, Камышев-Камышов!..

Вот, значит, почему давило сердце! Правду он сказал Егорычу, что день еще не кончился! Да лучше б этот день и не начинался!

Говоров выскочил из машины.

Бабенка испуганно попятилась, и Михаил Иванович кое-как нашел силы сдержаться и спросить почти спокойно, хотя внутри все бушевало от ярости:

– И документ можете предъявить?

– Могу! – кивнула эта, как ее… Камышова… Но вдруг спохватилась: – А чего это я первому встречному документы буду предъявлять? Не хотите везти, и не надо! – И снова взялась было за чемодан.

Однако Говоров мигнул Егорычу – и тот, понятливо кивнув, убрал чемодан в багажник.

– Подожди, – сказал Говоров. – Садись, Вера Кондратьевна!

– Значит, вы моего Родюшу знаете? – обрадовалась она.

– Знаем, – буркнул Говоров.

– Чудно, – прокряхтела Камышова, тяжело усаживаясь на заднее сиденье. – А чего он в такую глушь забрался? Жил себе в общежитии, со всеми удобствами. А тут вона – одно поле да лес! Грибы-то хоть есть?

Егорыч прихлопнул за ней дверцу и вернулся за руль.

– Поехали, Егорыч! – скомандовал Говоров.

– Куда? – с тревогой спросил водитель.

– Разворачивайся!

Егорыч развернулся так стремительно и лихо, как, бывало, на фронте разворачивал «Виллис», когда приходилось уходить из-под обстрела. Только то, что случилось сейчас, было пострашней всякого обстрела, ей-богу!

– Эй! Ты куда меня разворачиваешь?! – заверещала Камышова. – Очумели, что ли?! А ну, вези прямо!

– Сидеть! – рявкнул Говоров, и она испуганно прикусила язык.

Похоже, баба оказалась не полной дурой и сообразила, что попала в какую-то неприятную историю, потому что за всю дорогу больше не пикнула и только тяжело, испуганно дышала, да так громко, что не слышала, как Говоров коротко объяснил Егорычу, куда ехать и что намерен делать.

Остановились у гостиницы «Юбилейная».

Говоров пошел вперед и слышал, как Вера ропщет – тихонько, впрочем, довольно робко:

– Так мне ж не надо в гостиницу! Зачем меня сюда привезли!

– Иди, – буркнул Егорыч.