Что-то в большом городе (СИ)

– Этот – или другой?"

"Марьяна заставила себя запахнуть халат с лотосами и завязать пояс.

– Этот.

– Тогда ложись.

Герман дождался, когда она ляжет в кровать, укрыл одеялом, а потом вышел.

Если бы могла – Марьяна бы удивилась. Может, попыталась бы проанализировать такое его странное поведение. Но она не могла. Она не знала, чем можно победить эту апатию. Может, и правда, горячим шоколадом? Или надо просто закрыть глаза и в самом деле поспать?

Где-то, кажется, далеко, хлопнула дверь. Это ушла Ольга Тимофеевна. А через некоторое время в спальню вошел Герман с кружкой в руках.

Он избавился от пиджака и закатал рукава белоснежной рубашки. И выглядел так… Так, что апатия все-таки стала куда-то отступать.

– Ты любишь корицу? Ольга Тимофеевна сказала, что шоколад вкуснее с корицей.

– Не то, чтобы люблю, но…

– Хочешь, налью другой, там есть еще. Корицу добавлять не буду.

– Давай этот.

Марьяна пила густой и вкусный шоколад. С корицей и вправду хорошо. Пила и чувствовала, как Герман сел на кровать рядом.

Как смотрит на нее. А она снова боялась – или не могла – смотреть на него. Так же, не глядя, отдала пустую кружку, которую Герман отправил на тумбочку.

– Спасибо. Очень вкусно.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Только спать почему-то хочется.

– Ложись. Юся сказала, что это нормально. Что ты можешь захотеть спать.

Юся сказала… Уже успел обо всем переговорить с Юсей.

– Ложись, Марьяна, – он встал, поправил подушку в изголовье. – Если хочешь спать – поспи.

– Полежи со мной.

Ее эти собственные слова удивили.

Но не то, чтобы очень сильно. Просто сил уже на удивление, на рефлексию – да вообще ни на какие эмоции уже не осталось. Она так нуждалась в Германе. Неужели это преступление – нуждаться в любимом человеке? В отце своего ребенка?

Герман после паузы осторожно кивнул. Обошел кровать, лег с другой стороны, придвинулся. И, наконец, обнял. Очень осторожно.

– Прости меня, – от неожиданности Марьяна вздрогнула, а руки Германа сжались чуть сильнее. А его губы прижались к ее шее… – Пожалуйста, прости.

Я не должен был на тебя кричать. Не должен был пугать тебя. Я… просто… черт… Это так неожиданно, и я… прости меня.

Марьяна и так с трудом воспринимала эти неожиданные слова. А Герман вдруг обнял ее совсем. Двумя руками прижал спиной к своей груди. Поцеловал в плечо. И словно мало этого – его рука скользнула и легла ей на живот. Так, будто… будто…

И тут Марьяна сдалась. Судорожно всхлипнула, прикусила губу, задышала часто носом… Не помогало.