Чего желает джентльмен

А Селия не смогла его снять?

– Нет! Селия не умеет лазить по деревьям, как ты, мама! Пожалуйста, помоги нам!

Рассмеявшись, Ханна позволила дочери отвести себя в сад, где Селия стояла у дерева, беспомощно глядя на застрявший среди листвы воздушный змей.

Потом, сказала себе Ханна, она спросит его о доме Редли. И принесет извинения. И пообещает быть осмотрительнее. По крайней мере, в присутствии посторонних.

Но она не позволила себе подумать о том, что станет делать, если останется с ним без свидетелей, а такая возможность представилась Ханне только ближе к ночи.

Как и сказал мистер Адамс, герцог отсутствовал весь вечер. Однако должен же он вернуться домой? Было уже очень поздно, но Ханна не могла уснуть. Облачившись в халат, она мерила шагами коридор, посматривая на дверь покоев герцога. Он предупреждал ее, чтобы она стучала, если ей понадобится войти. В раздумьях Ханна прикусила губу. Есть ли у нее безотлагательная надобность говорить с ним? Удачная ли это мысль – сказать ему все именно сейчас? Удачная ли, вообще, эта затея?"

"Наконец она что-то услышала.

Ответа не последовало. Наверное, Эксетер уже ушел в спальню. Ее сердце замерло. Ханна постучала еще раз, потом робко приоткрыла дверь, чтобы только заглянуть и убедиться, что его тут нет, а затем с чистой совестью вернуться к себе и лечь спать.

Герцог поднял взгляд из-за письменного стола. Перед ним лежали деньги – столбики монет и пачки банкнот. Еще был стакан с янтарной жидкостью, а рядом – тонкая тетрадь. При появлении Ханны Эксетер отложил перо. Его брови вопросительно поднялись.

– Добрый вечер. – Она облизнула губы. Ханна никогда не видела его в рубашке и брюках, поверх которых был накинут шелковый халат.

Он не ответил; но потом кивнул. Встал из-за стола и ждал с непроницаемым выражением лица. Ханна, сцепив руки, вошла в кабинет и слово в слово повторила речь, которую подготовила, пока взволнованно расхаживала по собственной спальне.

– Я хочу принести извинения за то, что сделала сегодня. Мой поступок был непростителен, и я хочу, чтобы вы знали, как я раскаиваюсь. Больше это не повторится, даю слово.