Благородство и страсть

 – Меня можно выставлять в передвижном цирке и объявлять чудом света.

У Грейс что-то екнуло в груди. Она все время думала о себе и своих несчастьях, не замечая того, что рядом с ней тоже страдает человек. Мэтью жил в других условиях, в роскоши, и у него были другие проблемы, но душа его также оказалась исковерканной и отчаяние мучило по ночам.

И теперь у нее был шанс помочь ему. Это желание поднималось из самой глубины ее сердца, в котором свили себе гнездо одиночество, страх и желание физической любви. Она снова заговорила – голосом, который казался ей чужим и неестественным.

– Любой может научиться целоваться. Это совсем не трудно.

– Наверное. – Уголки его губ уныло опустились. – Если есть, кому научить.

Грейс нервно покусала нижнюю губу. Не отрывая взгляда, маркиз смотрел на нее. Не имея опыта общения с женщинами, он тем не менее был мужчиной со всеми своими физиологическими потребностями и вытекающими отсюда последствиями.

Желание помочь маркизу мгновенно превратилось у Грейс в решение.

– Я научу тебя…

Его живое подвижное лицо на мгновение застыло, золотистые глаза потемнели, приобретя бронзовый оттенок. В них Грейс прочитала целый калейдоскоп желаний и эмоций. Лучи заходящего солнца играли зайчиками в его черных волосах, золотили загорелые щеки. Как он все-таки хорош!

– Ты уверена в этом, Грейс?

Грейс ни в чем не была уверена, но отступить уже не могла. Ее сердце сделалось тяжелым, а руки начали снова дрожать.

– Женщине нравится, чтобы с ней обходились… нежно, милорд.

Выражение его лица несколько смягчилось.

– Я постараюсь быть нежным.

Он поднял руку и осторожно провел пальцами по ее щеке. Его прикосновение было легким, едва ощутимым. Потом маркиз наклонился к Грейс и провел губами по ее губам. Она ощутила знакомый вкус и запах.

Его губы прижались чуть сильнее к ее рту. На мгновение.

Потом маркиз отстранился от Грейс. Это был мальчишеский, почти детский поцелуй. Немного подумав, лорд Шин снова прижался губами к ее рту.

Мгновение, и его язык скользнул в ее рот, что показалось Грейс удивительным и пробудило в ней целую волну приятных ощущений. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного. Никогда муж не целовал ее так.

И в этом было что-то пугающее.

У Грейс вырвался тихий стон, и Мэтью тут же выпустил ее.