Благородство и страсть

– Очень сомневаюсь, что богатым отцам есть дело до высоких устремлений нищих, – сухо заметил Мэтью.

– Я поняла это, приобретя некоторый жизненный опыт. Мы обвенчались в Гретна-Грин, а потом отправились в Марлоу-Холл, чтобы получить благословение семьи. Отец уделил нам пять минут, для того чтобы объявить, что я больше ему не дочь. Маме и Филиппу было запрещено даже попрощаться со мной.

– Как это грустно, Грейс, – мягко сказал он.

– Я заслужила это, – проговорила она. И наконец, ее долго сдерживаемые эмоции прорвались наружу: – Как я могла так поступить со своей семьей? Муж говорил мне, что его великое дело выше всех мелких человеческих привязанностей, выше любви моей семьи.

Уже очень скоро я осознала, какую глупость сотворила. Наследующий год после моей свадьбы я несколько раз встретилась с матерью. Она передавала мне деньги. Если бы не мать, мы в тот год, наверное, умерли бы с голоду.

– Может, стоило попытаться еще раз поговорить с отцом?

Грейс покачала головой, замедляя шаг:

– Я искренне думала, что муж побьет меня, если я попытаюсь связаться с отцом.

Он ненавидел его. Я не говорила ему, что целый год мы покупали еду на деньги моей матери. На те гроши, которые он давал мне, не смогла бы прокормиться и мышь.

– И тем не менее, ты пыталась быть хорошей женой. – Мэтью сказал это с такой уверенностью, как будто уже знал всю эту историю наперед.

Грейс вернулась из своих воспоминаний и посмотрела маркизу в глаза. В них не было презрения.

– Да, пыталась. Но безуспешно. Меня всегда тянуло с ним спорить.

Я была слишком непослушной, непокорной женой.

К щекам маркиза прилила кровь:

– Боже мой! Надеюсь, он не издевался над тобой? Не бил?

– О нет, этого не было никогда, – выдохнула она. – Никогда. – Грейс подумала, что, может, лучше бы муж бил ее, вместо того чтобы читать бесконечные нотации.

– И каким же образом вы оказались на ферме?

– Книжный магазин разорился через три года. На остатки денег моей матери мы купили ферму, чтобы разводить овец.

Когда муж узнал, что она брала деньги у матери, то впал в ярость и не мог успокоиться целую неделю.

Постоянно ругал ее, кричал, уходил из дома. Он ненавидел ее родителей и не желал принимать от них никаких «подачек». Вероятно, в лице ее матери и отца он ненавидел и всю аристократию.

– Ну и как обстояли дела с фермой? Вам удалось что-нибудь заработать? – Мэтью наклонился, поднял тонкую сухую ветку и стал яростно ее ломать.

Грейс горько рассмеялась:

– Разумеется, нет. Это была просто катастрофа.