Благородство и страсть

Я не хотела, чтобы общество заклеймило наши отношения и чтобы меня называли шлюхой. Это могло повредить мужу и тому великому делу, которое он делал. Что до моей семьи, то тогда я совсем не думала о них. Меня волновали только мои собственные желания и потребности.

Маркиз взял Грейс за руку и повернул к себе лицом. Потом быстро убрал руку. «Это потому, что ему неприятно даже дотрагиваться до меня», – решила Грейс.

– Господи, Грейс, Паджет не должен был соглашаться. Ты была почти ребенком, а твой будущий муж – зрелым человеком на пороге старости.

Теперь лорд Шин сердился. Но почему? Какое ему дело до глупой девчонки, совершившей опрометчивый поступок, и ее пожилого мужа? Грейс снова зашагала по тропинке. Когда идешь, слова как-то быстрее находятся. Маркиз поравнялся с ней, и она продолжила свой рассказ:"

"– Семейная жизнь была не для него. Быт отвлекал его от того большого дела, которому он посвятил себя. К сожалению, сподвижники один за другим постепенно оставили его. Он пережил глубокое разочарование.

Как ей было тяжело, когда она обнаружила, что ее идол оказался всего лишь ханжой и узколобым педантом. Он не мог простить ей высокое происхождение. Ее потерянные иллюзии и его разочарование смешались в ядовитую смесь, которая отравляла каждое мгновение их супружеской жизни.

Маркиз прищурился, словно что-то рассматривал впереди на тропинке.

– Твой отец, полагаю, был в ярости, когда понял, в какую историю ты попала.

– Он долго не мог поверить. И, разумеется, был страшно разочарован. Надеялся подобрать для меня блестящую партию, по меньшей мере, виконта. А я разрушила свою жизнь из-за нищего продавца книг, который к тому же был намного старше меня. Когда отец, наконец, осознал, что произошло, он заставил этого борца за справедливость покинуть деревню. Тогда мы с ним решили бежать, а потом просить у моих родителей прощения.

– Так вы бежали?

Маркиз не смотрел на нее.

– Да. – С какой радостью она смотрела тогда в будущее. Она ведь всегда хотела посмотреть мир, но вместо этого приговорила себя к «тюремному заключению» сроком на девять лет, которое оказалось не лучше теперешнего ее состояния. – Я всегда была любимицей отца, и мне казалось, он должен понять, что мой избранник – человек с высокими устремлениями.