Академия Крылатых, или В пекло тебя, дракон!

Только этого не хватало! Тратить свое время и силы, учить какой-то гимн, когда у меня других дел невпроворот!

– Я вижу… – медленно проговорила я с остановившимся взглядом. – Я вижу… Потерю. Печальную потерю… Горькую потерю…

Судя по тому, какая мертвая тишина воцарилась в до того шумной столовой, получалось у меня неплохо. Для пущего эффекта я вытянула вперед правую руку и продолжила:

– Старый свиток… Тот, что писали семеро (ведь столько их было, если я не ошибаюсь, основателей клуба, что гимн сочиняли?!)… Вижу огонь, а затем… Строчки теряются во тьме… В общем, гимн пропадет, – закончила я своим обычным голосом.

Фурия, которая явно не поверила ни одному моему слову, скривила губы в ухмылочке:

– Ты ошиблась, дриада… ой, пифия в двадцатом колене! Или неправильно истолковала свое видение. Свиток с гимном не может пропасть. Никогда в жизни!

Вместо ответа я демонстративно достала из ранца свой брульон предсказаний, и золотое перо, которое таскала специально для такого торжественного случая.

И только потом до меня дошло, какого шеликуна я сама себе подложила этим предсказанием. Теперь Фурия перед отъездом, чего доброго, усилит защитные чары на двери клуба и конкретно на свитке с гимном. Даже пусть не поверила в предсказание. Просто так, на всякий случай.

Дриадрья Праматерь!

И угораздило же меня так сглупить…

Впрочем, ничего нового.

"Нехорошее предчувствие так накатило, что у меня даже аппетит пропал. Вот, связалась ведь с этим клубом, с гимном, с Сурией! Да и вообще со всей этой академией… И ее проректором-драконом, который почему-то совершенно не шел у меня из головы. Слава Дриадьей Праматери, его хоть за преподавательским столом не было и «пророчества» он моего не слышал.

Но ему доложат, как пить дать. Вон хоть Сурия и доложит.

Эл, как мог, постарался меня отвлечь, расписывая прелести блюд, поданных на ужин.

Я придвинула к себе тарелку, отрезала маленький кусочек…

И сразу же поняла, что это. Сыр, обжаренный в лавровом листе.

Ой-ой-ой, бедный мой лаврик! Вандалы! Дикари! Совесть у них под каблуком, а стыд под подошвой, как любит говаривать моя бабуля. Разве так можно обращаться с благородным растением?

Окончательно расстроившись, я удалилась в покой.