Закон Северо-Запада

И проявляется во мне все мое хорошее и светлое, только когда штопаю свои свежие раны…

Мозг развлекал себя лирикой, а руки делали привычную работу. Рюкзак сгинул, но все самое необходимое я привык таскать на себе. А именно: оранжевую портативную аптечку в нагрудном кармане и мультитул – в боковом. Не все проблемы можно решить боевым ножом. Гораздо чаще могут понадобиться воину портативные многофункциональные пассатижи, в полых ручках которых размещено множество полезных инструментов. Но в данный момент интересовали меня именно пассатижи…

В аптечке был самый несложный набор необходимого – два бинта, несколько бактерицидных пластырей разного размера, флакончик с хлоргексидином, шприц-тюбик с коктейлем из противостолбнячной и противошоковой сыворотки, шовный материал в стерильной упаковке и еще кое-что по мелочи, в данном случае бесполезное.

Коктейль я вколол себе сразу. Половина флакончика с антисептиком ушла на стерилизацию рук и мультитула. Почти все, что оставалось, я вылил в рану, обильно оросив землю кровью, растворенной в хлоргексидине.

После чего началось самое веселое.

Открыв пакетик с шовным материалом, я зажал в пассатижах иглу и сделал первый прокол, резко проткнув край раны. Потом второй, гораздо более болезненный – изнутри разреза. В кожу всегда не так больно колоть, как в живое, открытое мясо… Завязал узелок и начал штопать длинную рану простым обвивным швом, стараясь держать шелковую нить натянутой, чтобы не ослабли предыдущие стежки, но в то же время и не разрезать ею плоть.

В свое время накладывать швы нас учили на трупах. Когда штопаешь мертвое мясо, ощущения нестрашные. Игла входит как в валенок. Проколол-протянул-завязал и так далее.

Когда же шьешь сам себя, процесс расцвечивается гаммой сложных переживаний. С непривычки из мозгов неофита может разом выветриться вся военная романтика, и останутся только вот эти самые переживания. Если он, конечно, найдет в себе силы сначала порезать себя, а потом сделать первый прокол кривой хирургической иглой…

Наконец я затянул последний узелок, вылил на закрывшуюся рану остатки антисептика, налепил на нее бактерицидный пластырь, наложил сверху бинт и вновь заправил окровавленную штанину за голенище.

"Все. Состояние хреновенькое, но не смертельно. Нормальное, можно сказать, состояние после такой кровопотери. Руки-ноги ледяные, пульс учащен, дышу как загнанный конь, желудок грозится вылезти наружу через горло, мир слегка плавает перед глазами… Но – переживем.