Законы стаи

Я сам помою, – Оскар, провожавший последних поминальщиков, отобрал у нее корзину с грязной посудой. Женщина пробовала слабо возражать, но он решительно усадил нас на моей кровати, сунул матери в руки ломоть хлеба и кусок жареной рыбы и скомандовал: -- Поешь пока.

Я тупо смотрела в земляной пол и понимала, что сейчас он домоет посуду и они уйдут, а я останусь в этом неприглядном доме, который так и не стал мне родным. Странное чувство пустоты затягивало меня…

Домыв кучу тарелок, Оскар оставил их сохнуть на столе, вынес грязную воду и, вздохнув, сказал:

-- Ну что, пора идти домой.

У меня оборвалось сердце – сейчас они уйдут, и я останусь одна в этом жутковатом и непонятном мире, даже без ворчания и поддержки Нерги! Мне было так странно и страшно, что я затаила дыхание.

Кажется, Оскар заметил это и, глянув на меня, добавил:

-- Мари, возьми смену одежды на первое время, с остальным потом разберемся.

Глава 12

Глава 12

До места добирались долго. Луна светила не в полную силу, периодически занавешиваясь кружевной пленкой облаков, и на темных узких улочках единственным источником освещения оставались еле мерцающие бликами свечей окна домов.

В такие минуты Олла, которая поддерживала Мари под локоть, останавливалась – в полной темноте легко было упасть и покалечиться."

"Тихонечко, стараясь не спугнуть девушку, она рассказывала ей об Оскаре – о том, каким хорошим и славным мальчиком он рос, о том, что даже сейчас, в глубине души -- он очень добрый и щедрый.

Сложно сказать, что понимала Мари из ее речей, но она покорно кивала головой, даже не понимая, что собеседница ее просто не видит.

Оскар шел на пару шагов впереди них, проверяя дорогу и смущенный панегириком в собственную честь, испытывал некоторое раздражение. Пройдя примерно треть пути, он не выдержал:

-- Мама, хватит! Мари сейчас явно не до того.

В этот момент луна засветила так ярко, что они невольно начали поторапливаться, стараясь пройти при свете максимально большое расстояние.

И все равно Мари даже примерно не представляла, куда они идут. Как-то очень внезапно у нее кончились все силы, и дневная усталость навалилась тяжелым одеялом, заливая тело свинцовой тяжестью и путая мысли.

Они все шли, шли и шли, и путь этот казался Мари бесконечным…

Она не запомнила ни направление, в котором они двигались, ни дом, куда ее завели. Тупо сидела на табуретке, глядя на суетящихся хозяев, совершенно не понимая, что нужно делать или говорить.