Загадка номера 622

– Не уверен, что о таком отце я мечтал.

Сол, раненный в самое сердце, влепил сыну пощечину.

Потрясенный жестом отца больше, чем самим ударом, Лев прижал ладонь к щеке.

– Извини… – взмолился Сол, который тут же пожалел, что сорвался.

Лев отступил к выходу.

– Постой! – крикнул ему отец. – У меня есть серьезная причина так поступать. Я никогда не говорил тебе, что…

Но Лев больше ничего не желал слушать. Он бросился прочь. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Прежде всего, он нуждался в утешении. В Анастасии. Он должен ее найти.

"Лев весь день блуждал по городу. В квартире Ольги фон Лахт никого не оказалось. У него дома тоже. Он долго ждал Анастасию в “Реморе” – напрасно. Он обошел все ее любимые места в Женеве. Безрезультатно. Отчаявшись, он вернулся к ее матери. Там по‐прежнему никто не отзывался. Он долго торчал на лестничной клетке в надежде, что кто‐нибудь появится.

– Как ты посмел? – заорала она. – Мерзкая скотина! Крыса помойная!

Перейдя от слов к делу, она принялась колотить Льва своей сумочкой.

– Мадам фон Лахт, – воскликнул Лев, – да перестаньте вы, наконец! Что с вами?

– Убирайся отсюда, негодяй! Паразит! Самозванец! Я все знаю!

– Мадам, – постарался перекричать ее Лев, – мне надо срочно поговорить с Анастасией.

Ольга замерла с занесенной сумкой – значит, Анастасия не у него? Куда же она подевалась? Она решила воспользоваться случаем и разлучить Льва с дочерью.

– Анастасия не желает тебя больше видеть, – сказала она. – Она любит другого. Богатого! Влиятельного! А не какого‐то жалкого портье! Убирайся отсюда, ты меня слышишь?

Лев ушел, не проронив больше ни слова.

В тот вечер, потрясенный событиями последних суток, после многочасового кружения по городу Лев вернулся наконец в “Палас Вербье”.

Было уже за полночь, когда он вышел из такси у ворот отеля. В пустом холле он столкнулся с отцом, который, казалось, поджидал его. И вот тогда, отчаявшись, потеряв всякую надежду удержать сына, Сол показал ему поддельные письма, чтобы Лев убедился, что Анастасия любит Макера.

Сол понимал, что поступает подло. Уж Тарногол наверняка придумал бы что‐нибудь получше.