Загадка номера 622

Пока суд да дело, ты бы официально стал у них банкиром, обзавелся бы реальными клиентами, и тогда уже тебя никто не посмел бы тронуть.

– Но в Эвезнер-банке все пошло не по плану.

– Ну да. Я придумал какую‐то баснословную сумму, и Абель Эвезнер попросил меня подписать бумаги. Я этого не ожидал. Но отступать было некуда. На следующую встречу я заявился с пачкой чистых бланков в конверте. Я знал, что счет мне не откроют, и старался выиграть время, чтобы тебе помочь. И тут мне пришло в голову выдвинуть требование, которое Абель Эвезнер ни за что не выполнил бы, – продать Тарноголу долю в банке.

– Ты выставил меня полным идиотом! – сердито сказал Лев.

– Очень сожалею. Я хотел тебе помочь. Я все исправлю, вот увидишь. Вернусь в “Палас” под видом Тарногола – месье Роз зарезервировал мне номер рядом с Абелем Эвезнером – и скажу ему…

– Ты ничего никому не больше не скажешь! – взорвался Лев. – И вообще забудешь о существовании Тарногола!

– Я смогу убедить Абеля Эвезнера сделать тебя банкиром. Позволь мне, умоляю!

– В январе я в любом случае стану банкиром, как только Макера официально назначат вице-президентом! Я не нуждаюсь в твоей помощи, тебе ясно? Я не нуждаюсь в твоей помощи!

– В этом‐то и проблема, – еле слышно проговорил Сол.

– В чем?

– В том, что ты уже не нуждаешься в моей помощи. Ты всегда во мне нуждался, ведь я твой папа. Но ты уже вылетел из гнезда. Я тебе не нужен, и с этим сложно смириться.

Лев никак не мог прийти в себя.

– У меня не укладывается в голове, что все это было идиотское фиглярство!

– Ну почему фиглярство! – запротестовал Сол.

– Называй это клоунадой, если тебе так больше нравится, – сказал Лев, глубоко задетый его обманом. – Грош цена всем тем похвалам, что мне расточали клиенты, а я, дурак, так гордился своей работой. Ах, как, должно быть, вы веселились с месье Розом, как потешались надо мной!

– Ничего подобного, – возразил Сол. – Эти персонажи нужны были для контроля за качеством сервиса.

– Эти персонажи нужны были, чтобы удержать меня в “Паласе”!

– Нет.

Лев был в бешенстве. Он чувствовал, что его предали и унизили.

– А все твоя дурацкая одержимость актерским ремеслом! – рассвирепел он. – Маму убил не банкир, а комик! Мама ушла из‐за тебя и твоих бредовых шоу! Из-за тебя она и умерла!

– Лев, не надо, прошу тебя! Прости, я хотел как лучше.

– Ты все испортил! – орал Лев. – Клоун несчастный!

– Я не клоун! – воскликнул Сол.

– А кто ж ты, как не клоун, в таком костюме?

– Я твой отец.