За все спрошу жестоко

Семен повернул к прилавку. И остолбенел. С Пупом разговаривала его сестра. Наташа стояла к брату спиной и смотрела на Семена. В глазах интерес и удивление. Похоже, она видела, как он расправился с залетными. Семен вдруг ощутил себя героем.

Но крылья за его спиной не распустились. Потому что радость была неполной. Наташа не одна, мужик с ней."

"Она такая красивая, а он вообще никакой. Роста ниже среднего, пухлый, руки короткие, слабые. Плечики узкие, а бока широкие. Вряд ли ему больше тридцати, но волос на голове уже почти не осталось.

Белая рубашечка с короткими рукавами, тонкий черный галстук, отглаженные коричневые брюки, начищенные туфли. Он стоял рядом с Наташей и смотрел на Семена если не восхищенно, то близко к тому. Правда, при этом он хмурил брови. Дескать, как человек культурный, он не приемлет насилия. А может, не просто культурный. Может, еще и обличенный официальной властью. Если это и есть тот комсомолец из Центрального комитета, который помог им с подвалом...

Полгода или даже больше прошло с тех пор, как это было.

И за это время Семен видел Наташу лишь однажды. На Новый год она приезжала домой мать поздравить. Промелькнула перед глазами и снова исчезла. Пуп говорил, что теперь она в Москве постоянно живет. Со своим кавалером. С каким именно, Семен уточнять не стал. А зачем ему это? Лучше вообще ни о ком не знать. Как будто и нет никого. Как будто Наташа живет в Москве сама по себе...

Но нет, здесь она не одна. С кавалером на Рижский рынок пришла, а может, и с мужем.

Мужчина выдохнул так, будто собирался с духом.

Решительно подошел к Семену, подал ему руку.

– Здравствуйте! Алексей Усыгин.

Семен вяло пожал его потную ладошку.

– Сэм.

– Так и зовут – Сэм?

– Семен его зовут, – подсказала Наташа.

Знает. Помнит. Значит, не все еще потеряно.

– Плохо. Очень плохо. Тлетворное влияние буржуазной пропаганды – это очень плохо.

Семен удивленно посмотрел на Наташу. С кем это, интересно, разговаривает ее кавалер? Где он тут свободные уши нашел для своих лекций?

– Если Семен, то Семен.

Если Евгений, то Евгений. Если Борис, то Борис. А то Сэм, Джек, Боб...

Семен усмехнулся. Теперь он понял, кого напоминал ему этот тип. Михаил Горбачев в миниатюре. Разве что родимого пятна нет. Зато манера говорить – точная копия.

– Да ладно тебе, Алекс! Нормально все, – ухмыльнулся Семен.

Наташа смотрела на него чуть ли не с восторгом.

– Что?! – вскинулся Усыгин.

– Да так, к слову пришлось. Если Алексей, то Алекс. Если Максим, то Макс...