За все спрошу жестоко

Два пацана за прилавком, другие рядом околачиваются. Без охраны сейчас никак нельзя. В любой момент могут подъехать люберецкие братки. Или долгопрудненские. Или солнцевские. Ребята эти серьезные, если что не так, могут весь товар отобрать. А ментам жаловаться дело бесполезное. Менты и сами рублик-другой на сигареты стрельнуть не прочь."

"За неделю кооператив «Волынь» натачал для Рижского рынка с полсотни джинсовых брюк и курток. И все это нужно продать за два дня. Но, похоже, управиться с товаром получится за одну субботу: торговля сегодня идет бойко.

– Почем курточка?

К прилавку подошли трое. В спортивных костюмах, накачанные, с короткими прическами.

– Сто пятьдесят, – перемалывая челюстями жвачку, отозвался Пуп.

– Фирма?

Семен уже рядом, он все видит. И пацаны потихоньку к палатке подтягиваются. Харитон, Кузов, Валек, Шпак, Юрчак.

Кто-то штаны да куртки в подвале шил, а кто-то бойцовским спортом усиленно занимался, силу подкачивал. И эти ребята зря времени не теряли. Возмужали они за последний год, в рост пошли, вширь раздались. Только один Пуп как был мелким, так и остался. Метр за прилавком спрятан, а из-за него только кепка выглядывает.

– Нет, но под «Леви Страус» – пошив, строчка, лейбл, заклепки, все дела.

– Липа, короче, – рассматривая куртку, ухмыльнулся здоровяк с борцовской шеей и сломанными ушами.

– Не нравится, не покупай.

– Да я уже купил, – угрожающе ощерился детина с квадратным лицом и шарообразным кончиком носа. – Здесь купил, на этом лотке. Мне сказали, что это фирма, я поверил, с пацанами на полкосаря забился, что не липа. А стали смотреть – всё липа. Короче, я на пятьсот рэпанов из-за вашей липы погорел.

– И что с того? – спросил Абрикос, выдвигаясь из глубины прилавка.

Он тоже боец отличный и, если эти двое наедут на Пупа, может дать им отпор. Впрочем, они уже наехали.

– Пятьсот рублей с вас! За подставу! – заорал на него парень со сломанными ушами.

Семен подошел к нему, толкнул его в плечо.

– Слышь, чудила, ты на кого наезжаешь?

Парень резко развернулся к нему, но свирепость на лице смешалась с растерянностью.