Вынос дела

Ее коммунальные платежи оплачивала мать, она же давала дочери деньги на еду, одежду и развлечения. Но при этом Алена не гнушалась забежать к матери пообедать или поужинать.

В первой половине 90-х годов сбережения Людмилы Сергеевны, лежавшие в Сбербанке, разом сгинули, как у всех в стране. Вот когда она пожалела, что разбазарила драгоценности, но было поздно. Поняв, что мать некредитоспособна, Алена испарилась. Людмила Сергеевна осталась практически нищей. Пенсию она, не выработав трудового стажа, получала грошовую, пришлось распродавать вещи, с которыми намеревалась жить до смерти: картины, статуэтки, богемский хрусталь.

Одна за другой умирали не слишком многочисленные подруги генеральши, и наконец пришел момент, когда звонить стало некому. Возле Людмилы Сергеевны осталась лишь престарелая домработница Катя, почти выжившая из ума старушка. Генеральша давно не могла платить ей заработную плату, но Катерине Андреевне попросту было некуда идти, и они жили вместе, складывая свои пенсии. Одно время бывшая гимнастка даже хотела отказаться от телефона. Зачем платить абонентную плату, если все равно не пользуешься аппаратом! К старшим дочерям Людмила Сергеевна обратилась только один раз, когда несколько лет тому назад упала на ровном месте и сломала лодыжку. У Сони дома ответила незнакомая женщина, сообщившая, что хозяева улетели в Таиланд отдыхать, а у Тани старческий голос продребезжал:

– Здесь такая давно не живет.

Газет Людмила Сергеевна не читала, телевизор у нее давно сломался, так что вся информация о том, что ее дочь – жена блестящего адвоката и депутата, до матери не дошла.

Примерно раз в неделю забегала Алена. Шарила жадными глазами по пустым полкам шкафов, выискивая завалявшиеся ценности, не стеснялась пообедать или поужинать и чаще всего потом просила дать ей денег.

– Только до понедельника, мусенька, обязательно верну!

Людмила Сергеевна отдавала ей сэкономленные копейки, понимая, что ей никогда их не вернут. Но Алена была единственной из дочерей, хоть иногда вспоминавшей о матери.

Таня и Софа вычеркнули женщину из своей жизни.

Больше всего генеральша боялась умереть и остаться лежать в квартире непогребенной. Плохо сросшаяся лодыжка причиняла при ходьбе боль, и Людмила Сергеевна большую часть времени проводила в кровати. Совершенно случайно она открыла для себя новый вид литературы – любовный роман – и теперь с каждой пенсии покупала четыре книги. Одного тома ей хватало на неделю.