Вынос дела

Естественно, им понадобились мебель, холодильник, телевизор, магнитофон…

«Золотой запас» похудел еще на несколько цацек.

Потом взбунтовалась Татьяна.

– Соньке все, а другим ничего, – орала молодая женщина, – разменивай квартиру и выделяй меня!

– Но у Сонечки семья, а у тебя пока нет мужа, – наступила мать на больное место.

Таню просто перекосило от злобы. Людмила Сергеевна невольно задела кровоточащую рану. Вокруг Танюшки вертелись разные кавалеры, но дальше походов в театр дело не шло.

 И Танюшка была классической старой девой в полном понимании этого слова. Покраснев до свекольного оттенка, дочурка заявила:

– Потому и не могу в загс пойти, что дома постоянно кто-то есть! Не ты, так Алена! Ну какой мужик согласится трахаться со мной, когда вы за стенкой прислушиваетесь.

Людмила Сергеевна признала справедливость замечания и, вынув из комодика очередную бархатную коробочку, двинулась к уже знакомой чиновнице.

 И вновь крайне успешно. Танечка получила отличную однокомнатную квартирку. И опять понадобилась мебель, холодильник, телевизор… Словом, когда требования о собственной жилплощади выдвинула Алена, бархатных сундучков в заповедном ящичке осталось всего два. Впрочем, их хватило.

Огромная квартира генеральши опустела. Правда, по субботам дочери приезжали на обед. Людмила Сергеевна не слишком огорчалась, оставшись в одиночестве. Трезвый ум подсказывал – птенцам надо когда-нибудь вылетать из гнезда! Правда, иногда бунтовало сердце, глядя, как взрослые сын и дочь Марьи Сергеевны из пятой квартиры нежно целуют старушку, уходя на работу.

«Какая разница, где мы живем, – утешалась бывшая спортсменка, – главное, любим друг друга, одна семья».

Потом рухнула и эта шаткая иллюзия. Сначала Соня узнала о бывшей связи Артема и Алены. Она приехала к матери и устроила дикий скандал.

– Знаю, – визжала женщина, топая ногами, – отлично знаю, кто помогал и покрывал мерзавку, ты! Всегда любила Алену больше, чем меня.

 И не спорь. Мне в школу давала бутерброды с сохлым сыром, а ей с языковой колбасой.

От такой несправедливости Людмила Сергеевна чуть не заплакала и принялась нелепо оправдываться:

– Да что ты несешь, Сонечка! Просто папе давали сначала паек второй категории, а потом первой, отсюда и языковая колбаса.