Жена на два дня

И вообще история давняя, поросла быльем, нечего о ней вспоминать, давай, милый, отдыхать. У нее де все расписано: когда с дельфинами плавать, когда под парусом ходить, на какие экскурсии записаться. Она де хочет насладиться курортом по полной.

А отель… он и правда ни при чем.

Но стоило Давиду поначалу оказаться в лифте, как тут же вспоминалась старая история.

Он уперся, хотел все же сменить отель, а Яна спросила: «Зачем? Ты же не собираешься выставлять меня голой, милый?»

Ага, выставит он ее, как же! Да он скорее кожу с себя живьем снимет, чем повторит то, что было.

До сих пор коробило, что полмира лицезрело тело его ненаглядной.

Это тело только для него.

И какое тело! М-м-м… Смак, а не тело.

Да что там тело? В жене Давид ценил не только сексуальную внешность. Получив жестокий урок от Гаяне, теперь очень старался уделять максимум внимания Яне с детьми. И прожив с ней десять лет в счастливейшем браке, он мог с уверенностью сказать, что выбрал для себя лучшую женщину в мире.

Яна оказалась честной, преданной и надежной.

Жена сотни раз доказала ему свою верность, чистоту и любовь.

И Давид согласился остаться.

Поначалу гадал, зачем Яне понадобилось планировать отпуск именно на Гавайях, зачем хотела остаться здесь.

Вскоре понял, что этой поездкой Яна стремилась стереть те давние воспоминания.

И у нее получилось.

Мудрая женщина, он убедился в этом который раз.

Новая поездка в то же самое место будто перезаписала память Давида.

Давид с Яной наконец получили свой прекрасный медовый месяц на Гавайях.

И вот теперь устроив с утра пораньше видеосовещание со своей командой в конференц-зале, Давид спешил в спальню к Яне с трепетом в сердце. Однако трепет этот был вызван не волнением, а предвкушением удовольствия, которое он в этой спальне получит.

Поднялся в номер, зашел в спальню, а там она, любимая. Спит в любимой позе – кверху попой. А ее длинные, прекрасные волосы разметались по спине и подушке.

О, как же он любил ее фигуру, за десять лет почти не изменившуюся.

Как же он любил ее длинные, шелковистые волосы, которые она снова для него отрастила.

Как же он любил ее всю!

– Моя Богиня… – прошептал Давид, приближаясь.