Жена на два дня

Он бы подумал – это женщина, но после истории с Филлингом ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов.

– Скажи нашим пробить номер, – велел Давид телохранителю с непроницаемым выражением лица.

– Ничего не найдешь… – проскрипел зубами Китанян.

– А я хорошо умею искать, – хмыкнул Давид. – Да и ты мне сейчас сам все скажешь. Верно говорю, Гена?

– Верно, шеф, – тот с охотой кивнул.

– Бить будешь? – спросил Китанян, прищурившись. – Хоть убей, ни слова не скажу… Думаешь, мне раньше морду не били? Я давно живу на этом свете…

Давид заметил, как Геннадий сделал шаг вперед, готовый кулаками развязать язык упрямцу.

"– Нечего марать руки о тварь. И так все выясним, а его…

– Ну и что ты со мной сделаешь, Охикян? – перебил его пленный. – В полицию сдашь? Ты ж весь такой правильный, приличный… Ну! Звони в полицию.

Было видно, что эта перспектива не слишком пугала Китаняна. И неудивительно, учитывая, сколько денег у него должно быть припрятано в офшорах.

– Нет, в полицию звонить не буду, – покачал головой Давид.

– Охикян, ты больной? – взревел Китанян. – Кто так делает дела? Давай я просто с тобой поделюсь, а? Ты же за этим меня поймал на самом деле, признайся, а?

– Хочешь откупиться? – спросил Давид прищурившись.

– Не будь таким жадным! – пробурчал Китанян. – Давай как-то договоримся…

Давид сделал задумчивый вид, будто и вправду решал, сколько содрать с этого гада. Деловым тоном произнес:

– Рассказывай мне все от начала и до конца. Что, зачем, почему, кто твой помощник. Признаешься, и я, возможно, сделаю тебе скидку на выходной билет из этого дома…

Китанян промолчал, буравя Давида ненавидящим взглядом.

– Гена, звони, – кивнул Охикян.

– Не надо!

И тогда ублюдок пустился в путаные объяснения.

Три месяца назад Китанян очень стремился заполучить контракт, который у него из-под носа почти увел Давид. Ради этого контракта он заложил все, что у него было, залез в долги по самую маковку, чтобы обеспечить новое оборудование для запуска производства. Однако результата это не принесло. Заказ неумолимо уплывал из его рук, и если бы это случилось, кредиторы не оставили бы на нем и нитки.