Жена на два дня

Что поделать, я популярен…

Самодовольный треп певца действовал на Давида как красная тряпка на быка. Он почувствовал, как задергалось левое веко, как участился пульс, загорелась кожа лица."

"Давид в жизни так не злился, как в тот момент. Еле сдерживал себя, чтобы не броситься вперед и не превратить смазливое лицо ублюдка в кровавое месиво.

Должно быть, тот убойный коктейль чувств, что поджаривал его изнутри, не остался незамеченным, потому что Филлинг резко сменил тон на виноватый:

– Ничего личного, мистер. Это были шальные деньги, причем такая сумма, от которой я не смог отказаться.

Как бизнесмен, вы должны меня понять… И как мужчина – тоже. Яна настоящая бомба, к тому же страстная. Но я бы никогда не пошел на насилие. Есть границы, которые даже я никогда не переступлю ради любых денег.

По мере того как Филлинг продолжал рассказ, доверие Давида к Яне умирало в муках. Ровно так же, как умирала его душа.

Думал, успел пережить боль предательства. Хоть немного свыкнуться с этой мыслью. Оказалось – и близко не свыкся.

Никогда не свыкнется! Слушать про измену любимой было неимоверно больно. Ни за что бы не поверил, не увидь он тогда все своими глазами.

Ее распростертое на кровати голое тело. Тело, которое он боготворил. Тело шлюхи.

Он тогда все верно понял – гулящая тварь осталась без присмотра и увидела возможность порезвиться напоследок, думала, никто не узнает. Не поняла своим скудным мозгом, что стала пешкой в чужой игре…

Плевать, что любовник был подставной, плевать, что ее охмуряли профессионально.

Но она ведь согласилась! Отпустила охранника, пошла с Филлингом в номер. Какой резон певцу теперь врать, тем самым ухудшая свою участь?

Давид внезапно понял, почему некоторые мужья убивают жен, когда застукивают их с любовниками. Видит бог, это именно то, что ему хотелось сделать.

Придушить и ее, и Филлинга…

Жаль, что он не законченный псих, способный на убийство женщины.

Физически он Яну не тронет, как бы сильно из-за нее ни мучился. Вместо этого он отправит эту суку в Москву, посадит под домашний арест и заставит слушаться каждой его команды.

Беспрекословно. Бессрочно. Она будет до конца жизни платить за свое предательство.

Филлинг тоже будет платить. Но к нему у Давида другой счет.

– Гена, давай инструмент… – проговорил он, почти не шевеля при этом губами.

Охранник ненадолго вышел, но вскоре вернулся с большой дорожной сумкой. Он водрузил ее на стол неподалеку от пленника, потом вытащил из нее прямоугольный кожаный чемодан.